Но когда высокий и плотный Морозов поставил рядом с шотландцем чемоданчик, достал из него портативный электрокардиограф и начал расстегивать жилет и рубашку на груди Уркварта, чтобы приладить электроды, пациент задергался и оказал сопротивление.
– Будьте вы прокляты, русские варвары! – заорал он. – Что за новую жестокую пытку вы придумали! Лучше убейте меня сразу – я все равно вам ничего не скажу!
– Успокойтесь, мистер Уркварт, – Щукин попытался утихомирить разбушевавшегося шотландца. – Вам никто ничего плохого не собирается делать.
Уркварт перестал дергаться и с изумлением наблюдал за тем, как из прибора жужжа выползает лента с ЭКГ. Он, естественно, не понимал – что означают странные кривые и зигзаги на этой ленте, но то, что здесь имеет место быть очередная тайна, он уже догадался.
– В общем так, пациент нуждается в госпитализации и стационарном лечении, – после небольшого консилиума заявил Герман Никольский.
"– Ну вот и отлично, – со вздохом облегчения произнес Щукин. – А то мы тут уже совсем расстроились – уж больно ценный «язык» загибал ласты. Ведь мы-то за ним в Лондон сгоняли, выцарапали его оттуда, а тут вот такое… Ну, давайте, пойдем отсюда.
– Знаю, знаю, доводилось с ней работать, – Морозов усмехнулся и, мельком оглядев портативную радиостанцию, сунул ее в карман. – Идите, побеседуйте, а я тут и без вас управлюсь.
Они вышли на палубу шхуны, которая под всеми парусами шла курсом на Кронштадт, и направились в каюту-радиорубку. Там их ждал изнывающий от любопытства Попов.