Он увидел высокую фигуру царя, приникшую к отцу Адини и знакомые лица Шумилина и Сергеева-старшего.
Надежда нетерпеливо выхватила у отца бинокль и начала искать среди встречающих Дмитрия Соколова. Найдя его, она радостно воскликнула и, сорвав с шеи косынку, стала размахивать ею у себя над головой.
Увидев среди стоящих на причале императора, Попов немного оробел и срывающимся от волнения голосом приказал команде спустить паруса и приготовиться к высадке пассажиров на берег и выгрузке их багажа.
– Спасибо, Степан Михайлович, – сказал на прощанье Щукин, пожимая руку владельцу «Ласточки», – вы очень выручили нас.
Вот мы и дома!
«Ласточка» медленно и осторожно – «на цыпочках», как сказал Щукин – подошла к причалу. Несколько дворцовых слуг – из числа кронштадтских моряков, обслуживающих пристань Большого дворца – ловко поймали бросательные концы и стали заводить швартовы на чугунные кнехты.
Первым на пристань шагнул Олег Щукин. Улыбаясь, он подошел к императору и, приложив руку к морской шапочке – подарку Степана Попова – приготовился доложить царю об успешном окончании трудного и опасного задания. Но Николай жестом остановил подполковника и, подойдя к нему, крепко обнял за плечи."
"– Олег Михайлович, – император был взволнован и с трудом подбирал слова, – если бы вы знали – сколько седых волос появилось у меня за время вашего отсутствия.
Николай еще раз обнял Щукина, а потом расцеловал его.
«Ну, прямо, как „дорогой Леонид Ильич“, – в голове Олега мелькнула шальная мысль. – Если он сейчас начнет здесь, прямо на причале, ордена раздавать, то я, ей – богу, не выдержу и рассмеюсь».
Но до орденов дело не дошло, хотя император и намекнул, что все участники лондонского вояжа будут щедро ими награждены.
Так же тепло Николай приветствовал лейтенанта Невельского и Вадима Шумилина. Надежде Щукиной царь галантно поцеловал ручку и непроизвольно подкрутил усы. Старого ловеласа, пожалуй, могла исправить только могила. Наблюдавший за всем этим майор Соколов едва заметно поморщился.