Индульгенция 1. Без права выбора

Плесни-ка мне вон того красненького. Веселовы гады, но вино хорошо делают.

— Вино светлых, значит, предпочитаешь?

— Да какая вообще разница, кто его произвел? Главное, что оно вкусное и по мозгам дает хорошо. А я сегодня, как порядочный темный, собираюсь напиться и кого-нибудь трахнуть.

— Тебе меня мало?

— Ты — это ты. С тобой просто так, для здоровья, не получится. А у меня стресс и прочие радости полового созревания. За эти дни столько всего произошло, что и вспоминать боюсь. Поэтому надо забыться — чем я, собственно, и займусь.

Ну, а дальше понеслась, и пусть хоть кто-нибудь меня осудит! Да, на императорском приеме было не принято нажираться — но это ж темные. У них все наоборот. И неформально считалось крайне неприличным уйти из дворца на своих двоих. А я очень приличный аристократ, да и положение героя вечера обязывает.

Кривдины-то, кстати, всем семейством быстро свалили. Правда, их глава перед этим успел матерно разругаться с моим отцом, да так, что все думали, еще одна дуэль будет.

Но нет. Мозгов хватило не рисковать. Так что враг был повержен и позорно бежал, а победители принимали заслуженные поздравления. Да и что сказать — Кривдиных при дворе не слишком-то любили, но все же признавали иногда их полезность. А вот с Раздоровыми, родом, особо привечаемым императором, ссориться никому не хотелось. Ибо чревато, примеров чему масса.

— Вот взять хотя бы случай пятилетней давности, — продолжил я просвещать Настю, делая большой глоток вина, — напоказ это, конечно, не выставлялось, но все же… Ты, наверное, помнишь графа Дремина? Так вот, он решил, что нам слишком жирно иметь сеть спа-салонов в Темноморске.

В открытую пойти против нас он не решился и стал мелко пакостить. Потом начал и по-крупному, подумав, что раз мы не отвечаем, значит, ослабли. Но он катастрофически просчитался. В один прекрасный день запылали сразу три поместья рода Дреминых в разных городах. Поднявшийся ветер смерти собрал пепел погибших людей и вывалил его аккурат в том месте, где он тогда жил. Вместе с посмертными проклятьями сожженных заживо людей. Через два дня никого в живых из рода Дреминых не осталось. Для общественности, конечно, была озвучена версия, что он перемудрил с плетением сна, после чего все связанные с ним умерли.

— Это… жестоко даже для нас.

— Отец так не считает. И он абсолютно прав. Враг, покусившийся на твое, должен быть уничтожен максимально болезненно. Дабы другим было неповадно разевать рот на чужое.