Илларион Забродов обвел взглядом присутствующую компанию и, подождав, пока под его суровым взором все успокоятся, повернулся к Лопухову.
— Где ты, Дмитриевич, был вчера ранним утром? — задал он конкретный и простой вопрос Лопухову."
"Однако простой вопрос полковника Забродова оказался для Дмитрия Дмитриевича не совсем простым, а скорее даже весьма затруднительным и сложным.
— Вчера утром? — медленно переспросил Лопухов и, нервно заерзав на табуретке, мучительно наморщил лоб, чтобы вспомнить вчерашние события.
Илларион кивнул головой.
— Да, вчера утром, — спокойно и не подгоняя Митрича, подтвердил полковник в отставке, — где-то приблизительно с часов пяти утра и до семи.
Дмитрий Дмитриевич силился, пыжился, но так и не смог вспомнить.
— Да черт его знает, товарищ Забродов, — ответил он нервно, — точно не помню, где я был!
— Как, совсем не помнишь? — все еще на что-то надеясь, уточнил Забродов.
Лопухов отрицательно затряс лысой головой и, виновато разведя руками, ответил:
— Не помню, товарищ Забродов.
— Да ты что, Митрич, не помнишь, как ты спал возле мусорных баков, — воскликнул Ахмет, — и как потом мы с тобой похмелялись у меня красненькой?
— Точно, Ахмет! — воскликнул Митрич. — Вспомнил! Точно, мы с тобой еще пили… как это чернило называется… — алкоголик на мгновение задумался.
Старый дворник недовольно засопел и тихо подсказал Лопухову:
— Вермут!
Дмитрий Лопухов радостно просиял.
— Точно, Ахметушка! Ну конечно же, вермут! — весело воскликнул лысоголовый «свидетель».
— Митрич, пивко — это хорошо, — недовольно пробурчал полковник в отставке, — ты по существу вспоминай: где был, может быть, что-то видел?
— Вспоминай, вспоминай, — раздраженно проворчал Митрич и потер ушибленное колено, — вспомнишь тут! Меня как шандарахнуло вчера, так я все и перезабыл!
При этих словах Дмитрий Дмитриевич сел на табуретку и, задрав калошину штанины, показал рану, которая уже затянулась темной корочкой.
— Вот видите! — победоносно воскликнул Лопухов, показывая разбитое колено.
Приятели Митрича с интересом наклонились вперед и стали рассматривать его рану, при этом сочувственно покачивая головами и причмокивая губами.
— Да… — протяжно произнес старый татарин, — это ведь надо, чуть не убили!
— Да, черномазые козлы! — согласился Дмитрий Лопухов.