— Может, он и не промахнется, господин Палазков, — на коверканном русском языке многозначительно и с большой долей скептицизма ответил знатоку закулисных футбольных интриг английский бизнесмен, — но голкипер тоже может не дать маху!
Владимир Ильич снова раскинул руки и обиженно оттопырил толстые губы.
— Он-то не даст! — сказал он и хитро подмигнул левым глазом.
Хачатурян зло усмехнулся:
— Главное, Полозков, чтобы ты не дал маху, а вместе с тобой и мы!
Лысый бодрячок недовольно сморщился и обиженно, даже с некоторым вызовом, заметил:
— Я отвечаю за свою работу.
Хачатурян неопределенно покачал своей чернявой головой и протяжно вздохнул:
— Дай Бог!
Колосов снисходительно усмехнулся:
— А куда он денется…
В этот момент судья дал свисток, и Колосов вскинул руку вверх, как бы давая всем понять, чтобы прекратили дискуссию:
— Внимание!
Присутствующие мужчины не стали спорить с Владимиром Полозковым, а только шумно вздохнули и, замерев, как и все болельщики на стадионе, обратили свои беспокойные взоры на футбольное поле.
— А-а!!!
— У-ух!!!
— Ура!!!
Случилось чудо! Вратарь питерского «Зенитра» Вячеслав Жевнович в каком-то непостижимом тигрином прыжке парировал пенальти, коснувшись кончиками пальцев скользкого мяча, который, ударившись о боковую штангу, отскочил на «угловой».
— Зе-нитр! Зе-нитр! — скандировали поклонники питерского футбольного клуба.
В воздух полетели петарды, загремели хлопушки и затрещали трещотки. В отличие от трибун питерского стадиона в ВИП-ложе повисло гробовое безмолвие.
— Ха-на! — тихо прошептал невысокий толстячок и побелел как полотно.
На поле резко прозвучал свисток, которым главный арбитр Бахрамов-младший известил участников игры и многочисленных зрителей об окончании матча. Присутствующие в ложе для почетных гостей молча переглянулись.