Во всяком случае, убивать меня сразу он уже не хотел… Скорее уж отравить по-тихому, с невозмутимой миной.
— Учти, Раана… Или все же Лекса? — Мое настоящее имя он выдавил из себя, как эскулап — гной из фурункула. — Я буду за тобой следить. И если с Броком что-то случится, то тебя, последнюю сволочь, я убью без сожаления.
— Начнем с того, что я не последняя сволочь, за мной как минимум уже трое занимали, — вздернула подбородок и сощурила глаза.
Провоцировала. Специально. Не от излишней дури — от подобного добра я старательно избавлялась, а моя жизнь этому лишь потворствовала — а для того, чтобы понять: приступ гнева — это редкий случай, когда оборотень не сдержался, или вспыльчивость — его кредо? Чем руководствуется Йон: рассудком или чувствами? На что опираться, чтобы добиться нужного результата? Здраво рассудила: лучше провести тестирование сейчас, пока Брок поблизости.
Оборотень скривил губы в усмешке. Что же, исчерпывающий ответ. Сдержался. Не поддался. Уже хорошо.
Решила попробовать выложить блохастому против ненависти голые факты:
— Послушай, хватит клацать на меня клыками.
Глаза Йона опасно блеснули, верхняя губа приподнялась, обнажая клыки. А я вдруг поняла, отчего еще недавно бесновался оборотень: он не мог себе простить того, что опоздал.
Он корил себя, а сорвался на мне.
— Знаешь, когда враги не по зубам, их едят взглядами и словами, — заявила я, щедро разбавив собственный тон спокойствием: ни намека на провокацию.
Оборотень, до этого нависавший надо мной, присел на корточки. Наши глаза оказались на одном уровне.
— Кто ты?
На мгновение захотелось рассказать этому странному опасному собеседнику всю правду, но потом представила, как будут звучать мои слова.