— А! Детки! Встречаете? Соскучились, мои дорогие!
Он раскинул руки и присел, в щедрые объятья кинулись малыши и со смехом целуют любимого отца.
И вдруг эту идиллию разрушила одна фраза мальчика:
— Тятя, а когда эта ведьма проклятая уедет! Мы её боимся! Ненавижу её! Няня Нина сказала, что эта ведьма нас убьёт и своих детей тебе родит…
В этот момент все, кто сейчас находился на подворье, замерли. Даже кони перестали дышать, все ждут реакцию князя.
Тук-тук-тук – долбится моё сердце?
Нет, это поспешные шаги Нины по ступеням…
— Ни-на-а-а! Вернись! — прорычал Дмитрий, и сейчас он реально напомнил огромного медведя.
А что толку, эта змея уже посеяла ненависть ко мне в детях, есть у неё какой-то интерес к князю, ой дурында…
Глава 40. Расплата Анаис
Ана Аксёнова окончательно взбесилась, когда надоедливый воевода Фирс внезапно примчался с требованием отдать личную вещь пропавшей Ксении. Якобы на опознание.
Как же! Опознание у них!
Вот без него бедной женщине проблем-то и нет!
Знал бы этот противный Фирс, как у Аны сердце болит!
Не спала всю ночь накануне, ожидая своенравную Раду, по окнам металась со свечой.
Но нет. Пропала кровинушка. Как Ксенька сгинула.
Радмила вопреки увещеваниям и злобным выкрикам матери собралась и поехала к князю наследнику, сказав коротко, что с долгом нужно что-то делать. И Ярополк единственный мужчина, готовый на многое ради неё. Так и сказала.
Нарядилась, уехала и не вернулась.
Кучер, успев изрядно выпить в кабаке, уже затемно принёс позорную новость, что молодую госпожу забрал к себе боярин.
«А какой не сказали-с!» — пробубнил и ушёл спать в теплушку.
Только Фирс Демидович по полудню следующего дня сообщил, что видели Радмилу во дворце с Черноводовым старшим и долг уплачен им лично.
Ана прекрасно знает цену такой расплаты!
Её кровиночка продалась за деньги старому козлу. Про этого ужасного Черноводова страшные слухи по столице ходят, что он чёрный колдун…
— Погубили князья мою деточку.
Завыла, запричитала и ушла к себе, проклиная всех князей и Фирса.
Княжий воевода долго ждать не стал, о чём-то переговорил со слугами и уехал.
Материнское сердце неспокойное, требует поспешить и забрать дочь. Но сможет ли противостоять самому Черноводову?
— Попробовать стоит, — прошептала, глядя на себя в зеркало, словно больше и говорить не с кем в этом опустевшем доме.