Хотели переселить в кого-то похожего на вас двоих? Или зачем он нужен? Надо узнать, кто из живых к этому причастен!
Надо было видеть, как многозначительно они переглянулись, по лицу Фирса поняла, что и князь задумался. А я даже удивилась, неужели эти очевидные вопросы их сейчас не волнуют? И они только тем и озадачены, куда меня спрятать?
— Катерина права, и вот как мы поступим. Эту табакерку посади в камеру, как преступника, в самый нижний ярус, ключ себе забери. Скажи, что преступник лютый и никто не смеет его видеть.
Фирс хмыкнул, его конь нервно дёрнулся. Да уж, табакерку надо бы быстрее куда-то спрятать. Феня только шепнул мне: «Правильно, туда его!»
— Слушаюсь, тогда я поеду, самые надёжные казематы в Центральной слободе от Магической управы запишу, смею надеяться, что на смех меня не поднимут.
— А ты им табакерку открой, пусть повеселятся! — крикнул князь и заставил коня двигаться вперёд к мосту. Фирс свернул в другую сторону и поспешил своей дорогой.
— А со мной как? — не хочется тоже в тюрьму-то. Второй сопровождающий проехал вперёд, чтобы на мосту расчистить проезд, но мы замешкались и попали в небольшую пробку, вот я и воспользовалась моментом, признаться решила надавить на жалость.
— Себе заберу. Ксения случайно попала на бал, и я её видел незадолго до гибели, и ты напоминаешь её так, как летний лес напоминает зимний.
— А кому больно? — слишком много иронии в моём голосе.
— Не задирайся, ишь ведёшь себя, как дружинник, слишком смелая, — проворчал, но без злости.
— Можно я в свою защиту выскажусь, а? Притормози коня, Дмитрий Васильевич!
— После моста! — он, наоборот, заставил животное двигаться быстрее, мы почти влетели на мост, впереди плетутся две гружёные телеги и расчистили нам дорогу от суетных пешеходов.
Проехали мост, телеги снова перегородили проезд, нам невольно пришлось остановиться.
— Я догадываюсь, что вы обо мне думаете, но я зла никому не желаю, возможно, я действительно Ксения, и после ледяной воды ничего не помню.