А что может быть лучше первейшей энергии, идущей от слияния двух тел, от сумасшедшего неконтролируемого выброса адреналина?
Ответом ей послужило рычание Ионова. Тот словно сбросил с себя оковы. И сорвался. Добрался до желаемого, откинув условности, столько времени заставлявшие его держать себя в руках.
Они оба сошли с ума. Под той сосной.
Ася вцепилась одной рукой в плечи Ионова, скребясь ноготками по коже куртки, вторую руку она запустила в волосы мужчины, желая зацепиться за них. Слишком короткие и намокли.
Не прекращать…
Тот и не собирался. Он пил сладость рта Аси, властно врываясь в её недра. Раздвигал языком губы, рассылая нервные импульсы по всему телу. Их языки наталкивались друг на друга, переплетались. Тела врезались друг в друга, стремясь как можно плотнее прижаться, не оставив между собой ни миллиметра свободного пространства. Чтобы невозможно было свободно вздохнуть. Чтобы нельзя было оттолкнуть.
Руки Матвея были везде. Иллюзия? Может быть. Никто не спорит. Он сжимал её плечи, через секунду уже мял грудь, не задерживаясь, устремлялся вниз к ягодицам.
Ася отвечала на его ласки с какой-то остервенелостью. С голодом, о существовании которого даже не подозревала. Губы мужчины творили с её телом невообразимые вещи. Выворачивали наизнанку, лишали воли и разума. Направляли все помыслы лишь в одно русло — удовлетворить вожделение, унять нестерпимый жар, сумасшедшей волной разливавшийся по телу, и особенно сосредоточившийся в области живота.
Матвей глухо застонал и, пробравшись под платье, подхватил Асю под ягодицы. Дернул вверх. Ася вскрикнула ему в губы и обхватила шею мужчины двумя руками. Дыхание окончательно сбилось, затерялось где-то в груди.
Послышался легкий треск рвущейся ткани.
Добраться до обнаженной кожи друг друга.
Когда рука Матвея скользнула под резинку лосин, а потом и под кружевную полоску трусиков, Ася выгнулась дугой. К черту всё! Все мысли, все доводы разума! Как же она хотела этого мужчину! Вот именно его.