Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Он их страшно боится. А еще он терпеть не может Лондон. Говорит: что там делать, сидишь один в городе, как сыч, пойти не к кому.

У меня сразу в голове мелькнуло: ой-ой-ой, а что если ему придет в голову заказать девушку? А вдруг он позво­нит в мое агентство?

—   Да не волнуйся ты, не умрет же он, в конце концов. Твой папа отличный мужик, неужели во всем городе не найдется никого, с кем он мог бы пообщаться, сходить куда-нибудь? — Боже, не дай ему позвонить в агентство. И, пожа­луйста... я понимаю, что хочу слишком много.

.. но пожалуй­ста, если позвонит, Господи, сделай так, пусть это будет дру­гая контора. — А почему твоя мать с ним не съездит?

—   На этой неделе она занята.

Черт побери. Умом я понимаю, что статистически это почти невероятно. И все-таки, у меня ж в последующие два дня целых три вызова, и я не могу не думать об этом. Если годы и научили меня кое-чему, так это вот чему: а) люди только и делают, что вруг, хитрят и надувают друг друга; б) звезды всегда выстраиваются так, чтобы мне было плохо.

samedi, к 13 decembre

Вчера вечером ездила по вызову в Бедфорд. Обратно едва успела на последнюю электричку. На платформе было почти совсем пусто: только какой-то моложавый интелли­гент в очках, кроссовках и наушниках да несколько оди­ноких женщин. Интересно, с работы они возвращаются, что ли, а если с работы, то что это за работа такая, если уже так поздно? Поезда проносились мимо без остановки, и мне казалось, что ждем мы уже здесь целую вечность.

Потом, уже когда мы тряслись в вагоне, на одной из остановок ворвалась группа подростков.

Все были пьяны и что-то орали охрипшими голосами, только один обра­тил на меня внимание. Остальные приставали к какому-то толстому парню из их же компании. Они отобрали у него ботинок и теперь дразнили, перебрасывая его один друго­му, игра отвратительная и жестокая. Игра закончилась тем, что обувку его выбросили в окно, в проходящий мимо поезд. Он стал орать, как бешеный, набросился на двоих других. Вышли они, слава богу, в Харпендене, и до самого Кентиш-таун вагон оставался совершенно пустым.

Сама не знаю, почему, но на душе у меня было как-то необыкновенно хорошо, я была почти счастлива, мне не захотелось ловить такси, и я пошла пешком. И было со­всем не страшно, я не боялась пьяных идиотов на улицах, и перспектива долго идти на моих высоченных каблуках тоже не пугала... Впрочем, когда всю сознательную жизнь проходил на высоких шпильках, лондонские тротуары уже не пугают.