Если бы он мог, то давно бы съел куталлову ткань, но она не разжевывалась и не переваривалась. Цельный кусочек вышел из него на следующее утро и это, скажем так, принесло некоторый дискомфорт в процессе. Повторять столь печальный опыт он не собирался.
Мик думал, что будет вспоминать всех, предаваться размышлениям о чём-то возвышенном, убеждать себя бороться и не сдаваться. Мать, Лавия, Беф, Гург, Найша, Мур, Коррус — всё это где-то там, в далёком прошлом. Сейчас он думал, можно ли съесть рукоятку ножа и каково на вкус дерево?
На семнадцатый день он разбил камнем обтянутое кожей древко и мелко настругал его опилками.
Улыбнувшись, наверное, впервые за долгое время, Мик пополз наружу.
Расталкивая серую землю, он полз, абсолютно голый и грязный. Полз на самую вершину. Там он в последний раз посмотрит на закат. Какая разница, где он заснёт? С непонятной настырностью последний рывок он сделал пневмодвижением и тело выкинуло вперёд. Кожа ободралась до крови. Ничего страшного.
Сделав из магических камней импровизированный стул, больше похожий на трон какого-то заморского короля, он сел на него и окинул взглядом свои владения.
Он бы многое отдал, чтобы снова услышать, как его называют Микки. Тёплые воспоминания заставили зажмуриться и погрузиться в мир грёз. В далёкое детство, в те времена, когда дом ещё был полон счастья, и он бежал на это «Микки», зная, что следом случиться нечто хорошее. Его похвалят или дадут вкусненького.
Почему из всех в такой момент он вспоминает только её? Сколько… сколько птиц сейчас сюда летит? Веки давило вниз.
"Что делают орлы в открытом океане? С этими мыслями он собрал последние силы и широко открыл глаза.
Глава 12
Гуано
— Это и есть Птичьи острова? — спросил Марк, поставив ногу на камень, как первооткрыватель новых земель. — Ну и вонища.