Инженер Петра Великого – 3

Несмотря на все эти тревожные события в Игнатовском, подготовка новогодних празднеств в Питере была в самом разгаре. Государь любил размах, и встреча нового года обещала быть грандиозной. И вот, наконец, пробил час, ради которого я столько ночей не спал, столько сил и нервов потратил.

Фейерверк!

Пока во дворце Меншикова гремел бал, на стрелке Васильевского острова, напротив Петропавловки, мои люди и приданные солдаты заканчивали последние приготовления. Мороз крепчал, но на него уже никто не обращал внимания — все были возбуждены, в предвкушении.

Я лично проверял каждую установку и фитили. Все мои выдумки, «огненные картины», «солнца» и многоступенчатые ракеты, над которыми мы столько трудились, должны были вот-вот заработать. Яков Вилимович старался держать марку, правда заметно нервничал. Ведь от успеха этого «шоу» зависела не только моя репутация, но и его — как человека, поручившегося за меня. Да и Государь, как шепнул мне Брюс, ждал чего-то ошеломительного.

И вот, когда колокол отбил полночь, возвестив наступление нового года, по моему знаку в небо взмыла первая ракета.

За ней — вторая, третья… А потом началось такое, чего этот Питер-бурх еще определенно не видывал."

"Небо над Невой будто взорвалось всеми цветами радуги. Красные, синие, зеленые, золотые огни летели ввысь, рассыпаясь миллиардами искр, складываясь в узоры, от которых дух захватывало. Сначала вспыхнул огромный вензель Государя — сплетение букв «П» и «А», окруженное сияющей простенькой короной (сколько усилий на это понадобилось — ужас).

Толпа на набережной ахнула. Потом в небе распустились огненные цветы, закрутились «солнца», разметая снопы серебряных и золотых искр. Ракеты с таким ревом уносились ввысь, что закладывало уши, а там взрывались каскадами разноцветных огней, заливая светом замерзшую Неву и стены строящихся дворцов. Для большего эффекта я даже рискнул использовать несколько составов с магниевым порошком, который Брюс с трудом достал в мизерных количествах — они давали такие ослепительно-белые вспышки, что на секунду становилось светло, как днем.

Вдоль набережной вспыхнули сотни «бенгальских огней» и «фонтанов», превратив ее в огненную аллею. Народ кричал от восторга, хлопал, указывал пальцами в небо. Даже бывалые иностранцы, повидавшие всякое в своих Европах, стояли с изумленными лицами. Сам Государь, стоявший на специально устроенном помосте, радовался как ребенок, хлопал в ладоши и что-то восторженно кричал Меншикову.