Инженер Петра Великого – 3

Первые стволы, обработанные с особой тщательностью, отправились на испытательный стенд."

"Первый выстрел — чисто. Второй — тоже. Третий, четвертый… Я уже было начал верить, что зря я так переживал. А вот на пятом… раздался какой-то нехороший, глухой звук, и ствол предательски раздуло у казенной части. Не разорвало, но стрелять из него дальше было уже нельзя. Повисла тяжелая тишина. Качество плавало, технология требовала доводки, а времени у нас не было.

Раздутый ствол первого штуцера еще долго маячил у меня перед глазами, как живой укор.

Работы по стали мы, ясное дело, не свернули, огонька в глазах у моих «академиков» заметно поубавилось. Я голову сломал вспоминая знания по улучшению металла. В какой-то момент я решил отвлечься. Так можно было просто перекипеть и выгореть. Нужно было переключиться на другую задачу. Такое бывает, когда основная задача идет фоном, а потом озаряет.

Прекрасно понимая, что на одном военпроме далеко не ускачешь, да и крестьян, приписанных к Игнатовскому, кормить чем-то надо, я решил запараллелить, так сказать, аграрный сектор.

Идея была проста до безобразия и просто гениальна — картошка! Я уже делал наброски в своей тетрадке про картофель, наводил справки по этому товару. И ничего сложного не было. Простая идея, достойная для отвлечения внимания от основной проблемы.

Выцыганив через Брюса несколько мешков отборных клубней, я, полный самых радужных планов, велел отвести под посадку изрядный кусок земли и объявил своим мужикам, что отныне мы будем сажать вот это самое «земляное яблоко», которое, дескать, и брюхо набивает, и для здоровья пользительно, да и урожай дает богатый.

Думал, обрадуются.

Сначала было просто глухое ворчание. Мужики крестились на чем свет стоит, бабы шептались, глядя на привезенные клубни с откровенным ужасом, будто я им не картошку, а самого черта рогатого приволок. «Чертово яблоко», «погань заморская», «отрава бесовская» — это еще самые мягкие эпитеты, которыми они мою затею окрестили. Я пытался им на пальцах объяснить, втолковать, кивал на опыт европейских стран, но все было как об стенку горох.

Уперлись, как бараны и ни в какую не хотели и слышать о каких-то там нововведениях. Саботаж начался почти сразу. То инструмент «потеряется», то поле не так вспашут, что потом и не разберешь, где что. Я поначалу пытался их урезонить, по-хорошему, но это было все равно что воду в ступе толочь. Терпение мое потихоньку подходило к концу.

А потом грянул бунт.