Двойная ловушка захлопнулась, но не для той дичи, на которую мы рассчитывали. И теперь уже мы оказались в положении тех, кто должен судорожно искать выход, пока сеть не затянулась окончательно. План накрылся медным тазом, так и не начавшись. И главный вопрос, который повис в душном июньском воздухе: кто следующий? И что, черт возьми, теперь делать?
Смерть Попова для нас с Брюсом — это был реально удар ниже пояса. План, который мы так старательно лепили, рассыпался, как будто его и не было. Времени на разборки, кто виноват и что делать, не было.
— Я пойду, — сказал я Брюсу тем же вечером.
Мы заперлись у него в кабинете и пытались хоть за какую-то ниточку в этом клубке ухватиться.
— Куда это ты собрался, Петр Алексеевич? — он поднял на меня усталые глаза. Гибель Попова, его расшатала.
— На встречу с Гамильтон. Сам. В роли «продавца». Тем более она сама просила встречи со мной через Марту.
Брюс сначала зыркнул на меня, как на полного психа. Потом взгляд у него стал тяжелым.
— Исключено. Ты для шведов — главная цель. Они с тобой миндальничать не станут. Если Попова пытали, то тебя…
— А какие у нас варианты, Яков Вилимович? Ждать, пока они всех наших поодиночке переловят? Или пока Гамильтон, почуяв неладное, смоется к своим? Нет уж. Мы должны ударить первыми. И лучшая наживка для нее сейчас — это я сам.
Уламывать Брюса долго не пришлось. Он был мужик практичный и понимал, что в такой ситуации мой план, хоть и рискованный донельзя, был чуть ли не единственным шансом перехватить инициативу. Мы начали как угорелые готовить новую операцию.