Но когда я ему, без лишних церемоний, сунул под нос дуло фузеи и ласково так поинтересовался, не желает ли он по-хорошему рассказать, кто он такой и какого лешего его сюда занесло, — спесь с него мигом слетела. Конечно, пытать его я не собирался. Но взгляд у меня, наверное, был такой, что швед понял: шутки кончились.
И он «раскололся». Рассказал, что они действительно шведский разведывательный отряд, посланный из ближайшей крепости. О лапландских рудах их начальство давно знало, еще с незапамятных времен, и даже вело какую-то там тайную разведку, но без особого энтузиазма.
— А откуда, мил человек, начальство ваше шведское прознало, что мы сюда нос свой сунуть собираемся? — спросил я его, закипая.
Швед поежился, глянул на меня исподлобья и что-то пролепетал. Поморец наш переваел:
— Дык… сказывали, из самого Питер-бурха вашего депеша пришла… Служки ихние, видать, не дремлют, донесли куда надо. Про вас, ваше благородие, там тоже упоминали. Что, мол, мастер какой-то шибко умный, Смирнов фамилия, у русского царя в фаворитах ходит, и что он этот поход затеял, руду искать.
Вот, все и встало на свои места. Предательство. И прямо из столицы. Кто-то из тех, кто знал о моих планах, имел доступ к секретным бумагам, слил информацию шведам. Тот гад из Адмиралтейств-коллегии, на которого Брюс зуб имел? Или кто-то еще, повыше да похитрее? Теперь уже и не разберешь. Враг знал о наших планах, активно им противодействовал, пытаясь нас остановить, а то и уничтожить.
Собрав богатые образцы руды, карты местности, которые мы успели составить, да еще и прихватив пару трофейных шведских мушкетов (пригодятся), я принял решение: пора сматывать удочки.