Снаряд просвистел правее щита бакового орудия ГК, и со страшным грохотом, выбросив густое облако удушливого черного дыма, разорвался на передней стенке боевой рубки. Конечно, он не смог пробить двенадцать дюймов гарвеевской брони. По расчету девятидюймовки, ничем не прикрытого с тыла, стеганул град мелких, раскаленных докрасна осколков. Когда дым рассеялся, то обитатели рубки увидели через смотровую щель залитую кровью палубу, изуродованные тела и тлеющую холстину картузов первых выстрелов. Еще мгновение, и картузы вспыхнули.
Второй такой же восьмидюймовый фугасный снаряд попал в «Эдгар» во время циркуляции и разорвался, ударившись о вторую трубу, которая стала основательно отперфорированной. Из-за падения тяги в задних топках максимальная скорость крейсера тут же уменьшилась до шестнадцати узлов. Мелкие и острые осколки разлетелись во все стороны, значительно проредив расчеты палубных шестидюймовок.
Шестидюймовых фугасов в «Эдгар» попало не менее десятка.
Конечно, британские снаряды попали и в «Баян». Осколки их убивали и ранили матросов, но разрушительное действие фугасов, снаряженных черным порохом, оказалось слабым, а бронебойные девятидюймовые снаряды с дистанции около двадцати кабельтовых дважды не смогли пробить главный пояс «Баяна», расколовшись о закаленную броню.
Тем временем в 08:42 группа британских крейсеров, ушедшая на север, в довершение к обычному обстрелу немецкого отряда, попала под продольный обстрел шимозными фугасами с «Варяга» и «Аскольда». Спасаясь от намечавшегося окружения, британские крейсера разом, по команде «все вдруг», повернули на восемь румбов на запад, взяв курс, ведущий к своим главным силам.
Начиненный новомодным тротилом 210-мм снаряд, пущенный вдогонку с немецкого крейсера, выбил рулевое управление на «Пике». Тот повалился влево, на «Эклипс».