А потом вспомнила, что в последний раз я оставляла их маме, чтобы та сделала дубликат. Мама вечно теряла свою связку. И, кажется, никто мне мой комплект так и не вернул.
Телефон вновь зазвонил в кармане.
– Мам, когда вы вернетесь? – громко спросила я.
– Дочь, мы приедем только завтра. У папы важные переговоры. Я не могу сейчас долго говорить. Сделай задания и ложись спать! Я позвоню утром и разбужу. Знаю, как ты любишь поваляться подольше, – не слушая моих возражений, тараторила мама. А потом и вовсе сбросила вызов.
Я понимала, что начинаю злиться. Нет, это нормально, да? Уехали с моими ключами! А мне что, в подъезде ночевать?!
Я могла бы пойти к соседке, с которой близко общалась мать. Но я терпеть не могла старуху с ее длинным носом и ядовитым языком. Именно она пересказывала матери все слухи, и большая их часть касалась Феликса и его старшей сестры.
То родители у них алкаши, то Дарина Исаева – женщина легкого поведения, то сам Феликс почти сутенер. Словом, Степанида Вадимовна качественно настраивала моих родителей против Исаевых.
Мать было очень трудно переубедить. С ней, как и с отцом, вообще было трудно. И я ждала подходящего момента, чтобы переехать в общагу. Ну, или найти подработку и снять хотя бы комнату, только бы не слушать ежедневные нотации от предков.
Постояв под дверью нашей квартиры, вздохнула. На улице окончательно стемнело. Поняла, что если сейчас позвоню матери, то получу, по меньшей мере, домашний арест.
Вздохнув, вышла на улицу. Главное, Степанида Вадимовна не дежурит под окнами. Уже радость."
"Торопливо прошагала мимо детской площадки и свернула к магазинчику, расположенному с торца соседнего дома. Прикинула, что можно купить перекусить на те деньги, которые остались от карманных сбережений.
Картина была не очень радостной.
Купила бутылку воды и шоколадку. Втайне порадовалась, что мама не видит мой ужин. У нее случился бы инфаркт от количества калорий, которые исчезли внутри моего голодного тела.
Я думала, кому могла бы позвонить из подружек и напроситься переночевать. Выбор был не велик. И после третьего звонка я поняла, что выбора нет никакого. Все вдруг оказались заняты, к ним срочно приехали бабушки, дедушки, кузины. Словом, облом.