У меня был выбор: оставаться в городе и писать всяческие заявления, пропустив свой поезд. Либо спокойно поехать с бабушкой, как можно дальше из этого города, который душил меня, убивал своей злостью и ненавистью.
Телефон мне все равно не нужен. Зачем он мне, если единственный человек, звонка которого я жду, уже никогда не позвонит мне?
Было отчаянно жаль, что я никогда не услышу голос моего Феликса с тех сообщений, которые он присылал мне. Но я решила, что так будет даже лучше. Иначе его голос окончательно сведет меня с ума.
* * *– Белочка, моя Белка, моя единственная, любимая… – вкрадчивый голос с хриплыми нотками, которые проникали в самую душу, скручивали ее в крепкую спираль и не отпускали.
– Люблю… – кричала я, но Исай не слышал меня.
Я тянула руки к нему. Кончиками пальцев пыталась достать до крепкого плеча. Но Феликс делал шаг назад и вновь улыбался.
Я рыдала, не осталось сил, чтобы идти следом. Словно толстая непробиваемая, но прозрачная стена стремительно вырастала между нами.
– Фелюш… – шептала я. – Не уходи! Как я без тебя… не смогу…"
"– Ты у меня сильная, Белка, – возражал любимый голос, и все та же улыбка, адресованная лишь мне одной, играла на красивых губах.
– У нас есть Вера, – говорила я, смирившись с тем, что больше не могу дотянуться до любимого, не могу обнять, прижаться к его надежной груди, и опустила руки, – Верочка… Так я назвала нашу малышку…
– Люблю… – улыбался мой Исай, и я улыбалась в ответ.
Я сквозь сон услышала детский плач. Словно наш крошечный карапуз требует материнского внимания.
Распахнула глаза, украдкой вытерла слезы. Действительно, Верочка барахталась в своей кроватке, но глаз так и не открыла.
Я осторожно взяла малышку на руки. Баюкая, переложила на пеленальный столик. Вера уже не спала, но и не кричала. Ее удивительно красивые глазки с любопытством смотрели на мир. Кажется, в этих глазах заключалась вся моя жизнь, ведь они так похожи на глаза ее папочки. Ради этих глаз я просыпалась по утрам, ела, дышала, жила последний год. Именно Вера спасла меня от безумия.