Я же, опасаясь, что судьи устроят мне очередную подлянку и затянут начало боя, пока мои усиления не спадут, просто ждал с копьём наготове. Если уж начинать бой вплотную, то надо извлечь из этого максимум.
— Приготовиться! — крикнул Сигурдиан. Мне показалось, или в его голосе прозвучала ехидная насмешка? — Бой!
Я активировал Рывок Гончей и рванул вперёд. Берсерк, ожидавший, что я начну уворачиваться, сам шагнул мне навстречу, широко размахивая топорами. Его лицо исказилось от удивления. Явно не ожидая такой наглости, он споткнулся и потерял равновесие.
Этого мгновения мне хватило, чтобы подсечь ему сухожилия древком копья. Удар оказался точным и болезненным, противник взвыл и пошатнулся. Сразу после этого я активировал Перекат с выстрелом, выхватывая лук из-за спины и отлетая к ограждению арены. Способность сама наложила стрелу на тетиву и вонзила её в грудь здоровяка с характерным глухим звуком.
Первая!
По моим прикидкам, нужно ещё одиннадцать, чтобы его «убить», если, конечно, у меня будет пространство для стрельбы.
Здоровяк использовал Прыжок, чтобы сократить дистанцию, и на этот раз замахнулся топорами ниже, видимо, решив, что я снова покачусь по земле. Его мощные ноги оттолкнулись от песка, подняв небольшую тучу пыли; он явно не видел, как я управлялся с барьерами во время забега.
Я подпрыгнул и перекувыркнулся через левый топор, на лету активировав Быстрый выстрел и зажав в руке четыре стрелы. Приземлившись на носки, побежал на достаточном удалении вокруг противника, накладывая и выпуская стрелы одну за другой.
Третья!
Затем снова оттолкнулся от деревянного ограждения, почувствовав, как доски прогнулись под моим весом, а противник уже дышит в спину. Берсерк врубил какую-то вихревую атаку, замелькали топоры, и ему удалось прижать меня к углу. Воздух засвистел от рассекающих его клинков, а я почувствовал, что сейчас огребу.
Не знаю, что меня понесло, смелость или отчаяние, но я оттолкнулся от ограждения и штопором полетел прямо на врага.
Пора проверить, сработает ли Охотничье чутьё.
Сработало, но своеобразно. Поскольку я находился в свободном полёте, инстинктивное уклонение заставило моё тело неестественно изогнуться. Я умудрился провернуть трюк, который нарочно бы не повторил: с какой-то нечеловеческой грацией вывернулся так, что топор просвистел прямо подо мной, едва не задев кожаную куртку.