Харви взял со стола листок с записью сцены и поднялся, чтобы дать его Дакоте, но та отказалась:
— Не надо, я эту сцену слышу добрых три часа, уже выучила.
Она закрыла глаза и с минуту постояла молча. Остальные претенденты глядели на нее из зала, затаив дыхание, поддавшись исходившему от нее магнетизму. Харви, тоже во власти ее чар, не произносил ни звука.
Дакота открыла глаза и прочитала нараспев:
Ужасное утро. Льет дождь. Движение на загородном шоссе перекрыто, возникла гигантская пробка. Отчаявшиеся водители яростно сигналят.
Она сделала несколько быстрых шагов по сцене, подняла воображаемый воротник пальто и, огибая воображаемые лужи, доскакала до Харви, словно спасаясь от дождевых струй.
— Что случилось? — спросила она.
Харви молча смотрел на нее. Она повторила:
— Так что, мистер полицейский? Что тут происходит?
Харви спохватился и подал ей реплику:"
"— Человек погиб.
Он еще с минуту смотрел на Дакоту, а потом торжествующе воскликнул:
— У нас есть восьмой, последний актер! Завтра с самого утра можно начинать репетиции.
В зале раздались аплодисменты. Браун вздохнул с облегчением.
— Ты потрясающая, — сказал Кирк Дакоте. — Ты когда-нибудь училась актерскому мастерству?
— Нет, мистер Харви, никогда.
— Ты сыграешь главную роль!
Они смотрели друг на друга с каким-то невероятным напряжением. И Харви спросил:
— Ты убила человека, дитя мое?
Та побледнела и, дрожа, пролепетала в панике:
— От… откуда вы знаете?
— У тебя в глазах написано.
Перепуганная Дакота не сдержала слез.
— Не бойся, дорогая, — ласково сказал Харви. — Ты станешь звездой первой величины.
* * *Была почти половина одиннадцатого вечера. Анна сидела в машине у кафе «Афина» и следила за тем, что происходит внутри. Островски оплатил счет. Когда он встал из-за стола, она схватила радиопередатчик:
— Островски выходит.
Мы с Дереком, выйдя из засады на террасе, перехватили критика, как только он переступил порог ресторана.
— Мистер Островски, — произнес я, указывая на стоявшую перед нами полицейскую машину, — мы бы хотели задать вам несколько вопросов, если вы согласитесь проехать с нами.
Десять минут спустя Островски уже сидел в кабинете Анны и пил кофе.
— Верно, — признал он, — это дело меня страшно интересовало.