Если покупатели пытались возражать, дедушка изрекал: «Шайка мелких ублюдков!» Если те же покупатели молчали из уважения к пожилым людям, дедушка изрекал: «Шайка мелких ублюдков!» А после того, как кассир, отсканировав их покупки, объявлял общую сумму, бабушка отзывалась: «Какое говно!»
Когда на Хеллоуин кому-нибудь из детей приходила в голову злосчастная мысль позвонить к ним и потребовать конфет, дверь с грохотом распахивалась, и дедушка орал: «Шайка мелких ублюдков!» За ним появлялась бабушка с ведром холодной воды и с криком «Какое говно!» окатывала их с ног до головы.
У бабушки с дедушкой сохранились привычки людей, переживших голод. В ресторане бабушка обычно перекладывала весь хлеб из корзинки к себе в сумку. Дедушка немедленно просил официанта принести еще, и бабушка продолжала заготовки. У вас были дедушка с бабушкой, которым официант в ресторане заявлял: «Если вы попросите еще хлеба, нам придется включить его в счет»? А у меня были.
Беседы матери со своими родителями сводились в основном к фразам типа: «Перестаньте сейчас же!», или «Ведите себя прилично!», или «Не позорьте меня, очень прошу!», или «Ну хоть при Джесси придержите язык!».
После переезда в Риго-парк я, естественно, пошел в другую школу. После нескольких недель учебы на новом месте один мой одноклассник выдал: «Тебя зовут Джесси? Как Джессика!» Не прошло и четверти часа, как мое новое прозвище было у всех на устах. И мне весь день пришлось терпеть шуточки вроде «Джесси — девчонка!» или «Джессика — телка!».
Из школы я вернулся в слезах, униженный и несчастный.
— Ты почему ревешь? — сухо спросил дедушка, когда я вошел. — Если мужчина плачет — он баба.
— Меня в школе прозвали Джессикой, — пожаловался я.
— Вот видишь, они правы.
Дедушка отвел меня на кухню, где бабушка готовила мне полдник.
— Что это он нюни распустил? — спросила бабушка.
— Его одноклассники дразнят девчонкой, — объяснил дедушка.
— Пффф! Если мужчина плачет — он баба, — заявила бабушка.
— Ну вот! Видишь, все согласны, — сказал мне дедушка.