А когда открыла глаза, то увидела, как Рэймонд наклонился, и ткань брюк натянулась на его упругих ягодицах…
«Ну ты и дурочка», – ухмыльнулся ее внутренний голос.
Поднявшись с постели, Лин собралась сбежать в душ. Но ее остановил Рэймонд, обхватив за запястье и потянув на себя.
– Лин, ты умеешь завязывать галстук? – спросил он.
Она кивнула в ответ и взяла из его рук галстук, дотронувшись до прохладной ткани из шелка. Она начала делать ассиметричный узел, и ее руки предательски задрожали.
«Может быть, после суда я уже не смогу прикоснуться к нему»
Лин подняла глаза на лицо Рэймонда, увидев складку между его темными бровями.
– Ты волнуешься? – спросил он, и Лин прикрыла глаза, чувствуя на коже его теплое дыхание.
Она так и не смогла ответить. Сейчас она слышала только собственный пульс, отчаянно стучавший по вискам.
– Лин, что с тобой?
– Я переживаю, – она встрепенулась и пристально посмотрела на Рэймонда.
– Я тоже, – признался Рэймонд. – Как тебе идея, чтобы прыгнуть в «Мустанг» и свалить в теплую солнечную страну, из которой нет экстрадиции?
– Ну-у-у, – Лин задумалась. – Я люблю фахитас и сальсу. А еще гуакамоле.
Рэймонд смотрел на Лин и еле сдерживал улыбку. Они оба несли откровенную чушь, но, наверное, именно в этом Рэймонд сейчас и нуждался. Он наклонился, чтобы поцеловать Лин, но его прервал стук в дверь.
– Это адвокат, – мрачным тоном сообщил Рэймонд.
Горестно вздохнув, Лин отправилась в душ, а Рэймонд пошел открывать дверь.
– Здравствуй, Рэймонд, – на пороге стоял его отец.
От удивления Рэймонд приподнял бровь, но затем его лицо стало непроницаемым. Шагнув в сторону, Рэймонд молча пригласил зайти отца в дом. Не церемонясь на объятия и приветствия, Роберт в привычном для него строгом костюме прошел на кухню и опустился на стул.
– Сварить кофе? – спросил Рэймонд, чтобы хоть чем-то разбавить напряженную тишину.
Выражение лица его отца было сосредоточенным, и Рэймонду было сложно определить, о чем именно думал Роберт.
– Не надо, – процедил Роберт и положил на стол конверт.
– Что это? – спросил Рэймонд, не заглядывая в содержимое конверта.
– Билет на самолет, – ответил Роберт, удостоив сына жестким взглядом, которого все так боялись. – Бери все самое необходимое. Вылет сегодня. В двенадцать часов.
– Я не понимаю…"
"– Это я не понимаю, – гаркнул Роберт.