Глава 2 «Сонет Шекспира»
Лин ходила по кругу в незнакомой комнате, не зная, как из нее выбраться. Здесь не было окон и мебели, только деревянная дверь, похожая на ту, которая была в комнате Майка.
Вдруг свет погас, и Лин осталась в давящей темноте. Тяжелое дыхание коснулось ее задней части шеи, и на теле каждый волосок встал дыбом.
– Я знал, что ты вернешься, – прохрипел мужской голос.
Страх пронзил тело, и Лин бросилась к выходу, отчаянно стуча в дверь кулаками. Неожиданно дверь поддалась и открылась, и Лин метнулась из комнаты прочь, слыша за спиной скрипучий смех.
– Нет, нет, нет! Ты никуда не убежишь от меня.
Одинокая лампа на тонком проводе освещала блеклый коридор, по которому неслась Лин. От скорого бега ее легкие обжигались, но внезапно она задержала дыхание.
Перед ней возник он.
Ее ночной кошмар.
– Не нужно убегать от своего предназначения, – Майк бросился на Лин и схватил за шею. – От меня невозможно убежать.
Он начал сжимать ее горло холодными сильными пальцами. Его взгляд прожигал Лин насквозь, и ей казалось, что в его глазах танцевал пасодобль сам дьявол.
– Рэймонд! – она попыталась закричать, но из горла вышел лишь надсадный хрип.
– Малышка, мы здесь одни. Только ты и я, – Майк мерзко ухмыльнулся.
Пережатые артерии болезненно пульсировали. В ушах стоял звон, а последние выдохи царапали легкие. Три, два, один…
Лин резко подскочила в постели с расширенными от ужаса зрачками, судорожно хватая ртом воздух. В голове гремел душераздирающий смех. Кошмар приходил к ней каждую ночь, а с тех пор, как Лин стала засыпать одна, стало только хуже.
На негнущихся ногах она добрела до ванной и ополоснула лицо прохладной водой. Затем достала пачку сигарет из шкафчика и уселась на край ванной с зажатым фильтром в губах. Лин ненавидела курить в помещениях, но не стала выходить на балкон. Простуду она ненавидела больше."
"Сделав затяжку, Лин включила телефон, и на экране появились пропущенные от Рэймонда. Ей казалось, что с момента, как она ушла от него, минула целая вечность.
Палец Лин напряженно застыл над телефонным номером Рэймонда, но она не так и не коснулась экрана. Нет. Она не должна слышать его голос. Потому что как только это произойдет, она сразу сорвется.
Разум и тело предательски сговорились против нее. Каждый раз, когда Лин вспоминала его глаза, по коже пробегали мурашки.