– А ты знаешь, благодаря чему его повысили? Или может, тебе интересно, почему мы расстались? Ты не задавалась этими вопросами? – вскочив со стула, Лин бросилась в сторону выхода на задний двор.
Раздвинув стеклянные двери, она оказалась снаружи дома. В отличие от нагнетающей обстановки в доме, здесь царила гармония. Свежий ветерок приятно обдувал пылающие щеки, а закатные лучи отражались миллионами блесток в водной глади бассейна.
Лин глубоко вздохнула, по привычке пытаясь найти в карманах сигареты и зажигалку, но ни карманов, ни пачки не было.
От перенапряжения Лин развила неплохую скорость и подлетела к забору, где выстроились в аккуратный ряд жестяные банки. В одной из них Лин спрятала пачку сигарет и зажигалку.
– Пачка пустая, зажигалка сломана, – раздался за ее спиной голос Рэймонда, и Лин обернулась.
Ей хотелось прыгнуть в бассейн, чтобы успокоиться. А лучше толкнуть туда Рэймонда. В последние дни он, как с катушек слетел, требуя ее бросить курить.
– Я не могу, в отличие от других, делать вид, что все прекрасно.
Она со злостью зашвырнула жестяную банку в бассейн, и брызги разлетелись в разные стороны.
– Перестань! – отрезал Рэймонд.
Он крепко обхватил Лин руками, прижимая ее к груди. Рэймонд чувствовал, как ей было тяжело, как она пыталась сделать шаг навстречу, и сейчас он не мог себе позволить, чтобы кто-то обижал его Лин, даже если этот ""кто-то"" была ее родная мать.
– Если хочешь, я могу выставить ее прямо сейчас за дверь, – сухо произнес он, и Лин подняла взгляд на его лицо.
От добродушного Рэймонда не осталось и следа. Его скулы еще больше заострились, глаза потемнели, тело превратилось в камень. Она чувствовала его напряжение, впитывая в себя его тяжелое беспокойное дыхание.
Ее Рэймонд снова предстал в своем природном обличии.
– Я бы хотела поговорить с тобой наедине, Линдси, – раздалось за спиной, и Лин выглянула из-за плеча Рэймонда.
На тропинке стояла ее мать. Растерянная и неспокойная.
– Вам лучше уйти, – процедил Рэймонд, на уровне инстинктов загораживая спиной Лин.
Внутри Лин смешались недоверие и жалость. Она взглянула на Рэймонда, не веря тому, что произносит эти слова вслух.