Он подошел ближе, желая еще раз рассмотреть синяк Ксении.
Внезапно поймал себя на крамольной мысли — бывшая пахнет его сыном. И теплом.
Ксения продолжала хмуриться. Интуитивно подалась назад, точно он нарушил ее личное пространство."
"Юрий заскрежетал зубами. У них и раньше были с этим проблемы. Ксения не особо любила, когда он подходил слишком близко. Да чего уж! Интересный у них был брак. Договорной.
Она от него залетела. Он на ней женился. Типичная история. Ни о какой любви не шло и речи. Хованский честно планировал жить с этой девочкой долго и счастливо, искренне веря, что отлюбил по молодости и по дурости Лизку и ему больше не нужны бури в жизни.
Ксения его устраивала. Из хорошей семьи, красивая, неглупая. Согласилась, что, пока ребенок маленький, работать не будет. А там… А там и дальше не будет. В вопросе семьи Юрий был тем еще домостроем.
Но вот секс…
Ай, ладно. Не про их семейную жизнь сейчас.
— Есть будешь? — буркнула Ксения, разворачиваясь в сторону шкафа.
Короткий шелковый халат неприлично сексуально очертил ее попочку.
Он этого халата не помнил.
Хм…
— А ты покормишь?
— Есть овощное рагу и котлеты куриные.
— Буду.
Черт!
Он после командировки ест у бывшей жены. Картина маслом.
На просторной кухне царил идеальный порядок. Детская посуда вымыта и аккуратно сложена в отдельной сушилке. Рядом ничего. Ни мокрых тряпок, ни грязных бокалов.
На столе только салфетница и солонка. Юрий сглотнул и отодвинул стул.
— Я хочу знать, откуда у тебя синяк.
Ксения никак не отреагировала. Поставила на стол прибор и сдержанно улыбнулась.
Молча.
Так же молча отошла от него и достала из микроволновки тарелку с дымящимся рагу.
Во рту Хованского внезапно образовалось слишком много слюны. И не факт, что слюноотделение напрямую связано с потрясающим запахом домашней кухни.
Пять месяцев… Всего пять месяцев назад они расстались, а кажется, вечность.
— Хлеб ржаной или батон?
— Ксения… — Он давил интонацией.
Внезапно его бывшая жена улыбнулась. Шкодливо. Так, как улыбаются дети, когда намереваются сделать шалость.
И от этой улыбки Ксении у Юрия нутро свело. Потому что она ни разу в жизни не улыбалась подобным образом.
— Ой, Хованский, не рычи, больше не страшно.
ГЛАВА 2
Больше не страшно.
Это как вообще понять?
Фраза возникла в голове еще до того, как Юрий открыл глаза. Он по инерции протянул руку, ощупав матрас.
Кровать рядом пустовала.