Шедшая по тротуару старушка подпрыгнула от неожиданности и зло уставилась на автомобиль, пытаясь разглядеть через тонированные стекла водителя.
— Вали отсюда, карга старая! — прошипела девушка. Благо в машине работал кондиционер, окна были закрыты, а потому старушка ничего не услышала. Брюнетка снова повернулась к Марку. — Я бы могла ее заставить.
— Не стоит, — Марк покачал головой. — Она придет сама.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я знаю людей, Лер, — улыбнулся он. — И знаю Маргариту. Она придет.
Лера насупилась, включила передачу и медленно тронулась с места.
— Как все люди, она любопытна, — продолжал Марк, не заметив реакции спутницы. — Я подогрел ее любопытство. Она жаждет помогать людям. Я дал понять, что мне нужна ее помощь. Она придет.
— Откуда ты знаешь, что она хочет помогать? — Лера бросила на него непонимающий взгляд.
Марк улыбнулся, глядя исключительно на дорогу впереди.
— Я поговорил с ее родителями.
— Они мертвы?
— Уже больше двадцати лет.
***
— Не переживай, дорогая, — голос бабули по телефону звучал преувеличенно бодро, что как нельзя лучше выдавало ее расстройство очередным отказом, — ты обязательно найдешь что-нибудь подходящее.
— Угу, — Рита обреченно кивнула, подхватила за «ушко» чашку со свежеприготовленным чаем и медленно, чтобы не расплескать содержимое на старый паркет, направилась в гостиную.
— В крайнем случае, я возьму с сентября еще парочку учеников, — добавила Вера Никифоровна.
— Нет! — Рита даже остановилась, так и не дойдя до гостиной. — Об этом не может быть и речи. Тебе давно пора отдыхать и наслаждаться жизнью. Что я за человек такой, если и в тридцать лет буду сидеть у тебя на шее?
— Ну, не преувеличивай, — рассмеялась бабуля в трубку, — тебе еще даже до двадцати девяти больше двух месяцев.
Рита вздохнула, разглядывая свое отражение в огромном зеркале в старой деревянной оправе. Хоть ты замуж выходи, чтобы решить вопрос с деньгами да отправить наконец бабушку на Рождество в ее обожаемую Вену. Старушка не была там почти восемь лет. Так и помрет, не увидев больше любимый город. Одна беда: замуж ее тоже никто не зовет.