Но это приятная перемена. Мое тело все еще восстанавливается после вчерашней игры.
― Хочешь увидеть что-то классное, малышка Грейси? ― спрашивает Кэтрин, а потом добавляет: ― То, что папа не может сделать.
― Что? ― Грейси смотрит на нас с волнением.
Кэтрин отпускает наши руки и отъезжает на некоторое расстояние.
― Ладно, очевидно, я давно этого не делала, так что все будет не идеально, ― говорит она. ― Но смотри."
"Затем она начинает скользить по льду, ее движения такие грациозные, что трудно не восхититься.
Я знал, что Кэтрин умеет кататься на коньках. Но я не подозревал, что она умеет танцевать. Она хороша. Даже если она говорит, что давно не каталась. Когда она снова останавливается перед нами с Грейси, на лице Кэтрин сияет огромная улыбка, а грудь быстро поднимается и опускается, пока она пытается отдышаться.
― Это было так здорово, мама! Ты можешь научить меня так делать? ― визжит Грейси.
― Конечно, могу, детка, но не сразу. Нужно много времени и практики, ― говорит ей Кэтрин.
― Это было потрясающе, ― выдыхаю я.
― Спасибо.
Я моргаю. Это все? Спасибо? Она не собирается рассказать мне, как она вдруг стала фигуристкой олимпийского уровня?
Кэтрин вздыхает, словно прочитав мое выражение лица.
― Это долгая история, ― говорит она.
― Изложи мне ее в кратком виде, ― отвечаю я ей.
― Мой отец не разрешал мне играть в хоккей, когда я была маленькой. Вместо этого он отдал меня в секцию фигурного катания. И я занималась им до самого поступления в колледж. После его смерти мне больше не нужно было притворяться, что мне это нравится.
― Ты сейчас точно не выглядела так, будто тебе это не нравится, детка.
― Я не испытываю ненависти к катанию. Я просто терпеть не могу соревноваться. ― Она пожимает плечами.
― Давай, потанцуй со мной, ― говорю я, затем наклоняюсь и заключаю Грейси в объятия.
― Да. Мы можем делать это быстро? ― спрашивает она.
― Конечно, можем. ― Я беру Кэтрин за руку и кружу нас.
Я и не подозревал, как много я упускаю в жизни. Иметь дочь, вернуть свою девушку, отпустить гнев, который я сдерживал все это время…
Мне становится намного легче.
Глава тридцатая
На меня смотрит множество мужских лиц. Местных полицейских, если быть точнее.