Искупление 6

– Ты оставила этого ублюдка, зная, что он пытался сделать с моей девушкой, поэтому я ухожу. Затем ты мне пишешь, через три дня, умоляя вернуться и спасти тебя от него, поэтому я возвращаюсь и делаю именно это. Теперь ты в моей комнате, допрашиваешь меня по поводу пропуска школы, обвиняешь меня в холодности к тебе и называешь меня чертовым наркоманом? – Я качнул головой. – Я здесь, когда не хочу быть, когда я предпочел бы быть где угодно на этой планете, включая гроб, но я здесь, потому что ты позвала. Потому что ты нуждаешься во мне.

Потому что они нуждаются во мне. Несмотря на то, что быть в этом доме заставляет меня хотеть содрать свою кожу. Я здесь, черт возьми. Если это не говорит тебе все, что тебе нужно знать, тогда я не знаю, что сказать, правда не знаю.

– Я хочу, чтобы ты полюбил себя настолько, чтобы перестать разрушать себя.

– Как ты вообще ожидаешь, чтобы это произошло, когда тот самый человек, который меня родил, не может меня полюбить?

Мама отшатнулась, как будто я ударил ее, и возможно, я и сделал это, но правдой.

– Это не так, - закричала она, отталкивая волосы назад. – Ты не можешь действительно верить в это.

– Как угодно. – Покачав головой, я тяжело встал с кровати и направился к своей одежде. – Я не буду обсуждать это с тобой сейчас. У меня есть куда-то идти.

– Куда? К дому Шейна Холланда?

Оставаясь молча, я повернулся к ней спиной, надел штаны и натянул худи.

– Не делай этого, - умоляла она, следуя за мной, когда я спрятал телефон и кошелек в карман и направился к двери.

– Думай о своем будущем.

– У меня его больше нет.

– Да, у тебя есть.

– Нет. – Я покачал головой и рванул ЗА дверь. – Он забрал ее у меня.

***

С сигаретой, держащейся между губ, я провел на ступеньках перед полицейским участком украшенное количество времени, умоляя себя просто встать и войти внутрь.

Просто войти внутрь и предоставить им свои показания.

Предоставить им свою правду."

"Мой отец должен быть за решеткой за то, что он сделал с Моллой, и ненависть, которую я чувствовал, снова имея свои руки связанными с любимой мной женщиной, которую я был отчаянно готов защитить, мешала моей голове больше всего.

В ту ночь я достиг своего предела и ошибся, но я не чувствовал и половины сожаления за употребление, как чувствовал за молчание.

За то, что позволил ему избежать наказания за то, что он сделал.

Он избивал и насиловал мою мать.

Меня вынуждали молчать.

Он избивал мою сестру.

Снова меня эмоционально шантажировали, чтобы я молчал.