– Так, как он это воспринял? – спросила она, глаза полные сочувствия. – Плохо, предполагаю, учитывая, что его не было в школе на прошлой неделе.
– Я ему не сказала.
– Все еще? – Ее глаза расширились. – Ифа.
– Знаю, знаю, - бурчала я, чувствуя, как мое горло сжимается при мысли о том, что ему неизвестно, почти так же сильно, как и придется ему сказать ему. – Угх.
– Когда вы оба не появились в школе, я убедила себя, что ты ему рассказала, - предложила Кейси, нахмурив брови. – Я решила, что ты не вернешься до после пасхальных каникул.
– Что его унесет, судя по всему, - предложила я, поворачиваясь на своем стуле, чтобы опереться на ее парту. – Да пофиг, ей можно.
– Да, ты, конечно, впечатляюще обновилась, - подметила Кейси, затем ухмыльнулась, глаза перемещаясь за моей спиной. – Кстати…
Она указала в сторону двери класса, и я повернулась, чтобы вовремя увидеть, как Джоуи входит в класс.
В тот момент, как мой взгляд упал на него, мое сердце дико забилось в груди, мгновенно узнав своего спутника. Его волосы были уложены так, как он обычно их носил, бритые коротко сзади и сбоку, с кучей наверху. Без своего учебного свитера серая рубашка была неаккуратно засунута в пояс, а его школьный галстук был халтурно переброшен.
С его обычным в жопу весь мир выражением мира, запечатленным на его лице, он
Подошел к столу учителя, передав то, что, как я знал, было поведенческой
Картографической книгой – иначе известная как ужасная красная книга.
Это был буклет типа табеля успеваемости, предназначенный для самых деструктивных учеников.
С наихудшими проблемами отношения и должен быть подписан каждым учителем
По прибытии на занятие и в конце. В конце каждого дня директор хотел, чтобы каждый студент с красной книжкой приходил в офис, чтобы любые комментарии, полученные в их книгах, проверялись им лично.
Как вы можете себе представить, Джоуи получил больше, чем положенную долю красных книг, сквозь все годы.