– Что ты от меня хочешь?
– То, что я тебе сказала, когда мы впервые встретились, - она вырвала, вступив передо мной, предположительно пытаясь защитить меня от его вида. – О том, как я думала, что тебе нужно держаться подальше от моего сына? Ну, я ошиблась.
Мои брови нахмурились. – Ты ошиблась?
– Ты нужна Джоуи, - продолжала она, голубые глаза были полны одиночества и искренность, а настойчивость в ее тоне росла. – Большую часть своей жизни мой сын так стремился уйти от своего разума, что он никогда не думал о том, чтобы уничтожить себя в этом процессе.
– Почему ты это говоришь? – спросил я, переводя взгляд с ее лица на машину.Я могла видеть через ее плечо. Тревога грызла меня изнутри, и потребовалось все мое мужество, чтобы стоять на своем и не убегать.
– Потому что я совершила ошибку, Ифа, - ответила она дрожащим тоном. – Я
Совершила много ошибок, когда дело касалось моего сына, но я надеюсь, что именно эту я могу исправить. Затем она посмотрела мне в глаза, умоляя меня услышать ее,когда она сказала, – Не отказывайся от него, Ифа. Пожалуйста, не отказывайся от моего мальчика.
Искренность в ее голосе поразила меня, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я смогу ответить.
– Ничто из того, что ты сказала о Джоуи, для меня ничего не изменило, - услышал я себя.
– Я знаю, что твой сын достоин любви, стоит того, чтобы его спасти, даже если остальной
Мир не может этого увидеть.
Даже если он сам этого не видит. – Я знаю, кто он, Мэри…какой он человек – и я знаю ему цену, так что можете быть уверены, что ничего ты, — я остановилась и с отвращением посмотрел в сторону их машины. Прежде чем продолжить, – твой муж или кто-либо еще, если уж на то пошло, когда-либо сказанное или сделанное было близко к тому, чтобы подорвать мои чувства к нему.
Несмотря на то, что мое отношение к ней было ехидным, и мой тон был явно стервозный, я наблюдал, как его мать заметно обмякла от облегчения.
– Спасибо, - прошептала она. – За любовь к моему сыну. Я знаю, что это не так временами легко.
– Любить своего сына легко, - прервала я ее, убирая влажные волосы с моих глаз.
– Сложнее всего заставить его полюбить себя.