– Он сломлен физически и морально.
– О, Ифа, любимая.
– Я никогда не выкину из головы их образ на кухонном полу.
– Я могу себе представить."
"– Нет, мам, - сказала я, качая головой. – Ты не можешь и радуйся этому.
– Как ты себя чувствуешь, Ифа?
– Как будто мое сердце было избито до полусмерти и лежит на тележке в A & Е.
– О, любимая.
– Я ненавижу его родителей, мам.- Чувствуя, как мои глаза жгут слезы, я уронила голову на руки и сдержала рев. – Я ненавижу этих гребаных монстров.
– О, любимая, я знаю, ты расстроена.
– Волноватся?- Я задыхалась, голос срывался. – Мам, я чертовски опустошена.
– Я знаю.- Она обняла меня и притянула к своей груди. – Я знаю,Ифа, любимая.
– Он мой лучший друг, - воскликнула я, поворачиваясь боком на своем сиденье, чтобы обнять ее. – Забудь о романтической стороне вещей и всей этой ерунде.
– Ты не бесполезна, любимая, - успокаивала мама, заключая меня в объятия. – Ты-спасательный круг для этого парня. Спасательный жилет, если хочешь.
– Нет, это не так.
– Да, так, - уговаривала она. – Ты уже много лет держишь его на плаву.
– Но этого недостаточно, мама, - хрипло воскликнула я. – Я не могу продолжать смотреть, как он страдает. Я так боюсь за него. Ты не понимаешь. Это парализует. Я так чертовски боюсь за него, что едва могу дышать. В один прекрасный день он пойдет ко дну, и я не смогу вытащить его обратно.
У меня в кармане громко зазвонил телефон. Ахнув, я отскочила от матери, выхватила телефон и быстро нажала «Принять», поднося его к уху. – Привет?
– Здравствуйте, я говорю с Ифой.
– Да, это я.
– Привет, Ифа, меня зовут Стефи Хаббард. Я медсестра, присматривающая за Джоуи этим вечером.
– С ним все в порядке?– Потребовала я, чувствуя слабость. – Что-то случилось?
– С ним все в порядке, - поспешила заверить меня она. – Он был немного дезориентирован после того, как его навестили мать и брат, поэтому я сказала ему, что позвоню тебе. У нас есть для него кровать в главном отделении, но он настаивает на самостоятельной выписке.