Мне это не нравилось, по крайней мере,
не хотелось, чтобы она была здесь, но я действительно старался поддерживать открытую линию общения и делать максимальные усилия, чтобы не отгораживаться от нее.
Это все, что она хотела от меня.
Она просила только честности.
И, кажется, это работает в мою пользу. Чем больше я пускал ее внутрь, тем больше
она меня награждала.
Иногда я чувствовал себя, как чертова собака, приносящая ей палку только для того, чтобы получить почесывание живота, но я слишком завис от ее ласки, чтобы тормозить.
– Шш.- Она прижала палец к губам, когда я открыл рот, чтобы приветствовать ее.
С ухмылкой дьявола она расстегнула пояс своего длинного черного пальто и раскрыла лацканы, подмигнув. Мой взгляд быстро скользнул вниз по ее телу, оценивая вид того, что она носила - или, скажем, отсутствие того, что она носила.
"Подвязочные чулки, кружевной пояс, едва заметные трусики и соответствующее белье, все в цвете малинового, встретили меня на том, что было, безусловно, великолепием.
Она была сделана по образу и подобию мокрого сна каждого парня, с узкой талией, расширяющейся в широкие бедра и круглую попку. У нее были длинные ноги, которые красные чулки еще более выделяли. Ее волосы были прямыми, свободными, и достигали кружевного пояса, который обнимал ее в нужных местах.
А ее сиськи? Черт возьми, даже не начинайте, ее двойки, напрягающиеся против крошечного лифчика, пытающегося их удержать.
Нарядившись до предела с лицом, полным макияжа и малиновыми губами, она выглядела так, будто принадлежит обложке какого-то чертова журнала, а не порогу в Баллилаггине.
Наверху ее головы венчала миниатюрная шапочка Санты. Я покачал головой, полностью потерявшись.
Сияя в ответ, она подмигнула и мурлыкала. – Хо-хо-хо, Джо.
– Рождество было два месяца назад, Моллой.
– Я знаю. Но я нашла его на распродаже сегодня в городе и не могла дождаться, чтобы его примерить! - визжала она, явно довольная собой, делая маленький танец на своих черных туфлях-шпильках. Поднимая пальто, она кружилась, чтобы предоставить мне полный обзор, не обращая внимания, кто ее видит. – Пятнадцать евро, Джо.