– Мама… Я хочу маму…
– Эй, – успокаиваю я, притягивая ее к себе и обнимая. – Это всего лишь кошмар.
Она замирает на мгновение, шмыгая носом, и ее пальцы погружаются в мою грудь, как будто она хочет почувствовать меня. Я поглаживаю ее темные пряди и вдыхаю ее вызывающий привыкание аромат роз.
Джереми медленно приближается к нам, в его пытливых серых глазах блестят слезы.
– Ты в порядке, мамочка?
Она отстраняется от меня и улыбается ему.
– Да, ангел. Маме просто приснился плохой сон.
Он тычет в меня пальцем.
– Папа заставит их всех уйти.
Выражение ее лица падает, но она все равно кивает. После того как он целует ее на ночь, я несу Джереми в его комнату и остаюсь с ним, пока он не засыпает.
Когда я возвращаюсь в спальню, Лия уже сидит в постели.
Я закрываю дверь и снимаю пиджак, стоя перед туалетным столиком и встречаясь с ней взглядом через зеркало.
– Что происходит, Лия?
– А? – Ее остекленевшие глаза медленно встречаются с моими. Я ненавижу видеть ее в таком состоянии, ненавижу, что в последнее время она не в себе.
– Это шок от стрельбы? Может быть, тебя отвезти к психотерапевту?
Она качает головой, тихо усмехаясь.
– Так и должно было быть.
– Что должно быть?
– Ничего.
– Это явно не ничего. Что происходит?
– Ты больше никогда не спрашивал о моих родителях, – ни с того ни с сего говорит она. – Но, с другой стороны, ты никогда по-настоящему не заботился обо мне.
Я поворачиваюсь к ней лицом, мускул дергается на моей челюсти. Неужели она действительно в это верит? Неужели она, черт возьми, думает, что я поставил бы себя в невыгодное положение в братстве, если бы мне было все равно?
Конечно, это может быть не тот тип ухода, который ей нужен, но я держу ее и нашего сына в безопасности.
Я искал ублюдка, который пытался застрелить меня в тот день, но безрезультатно. Человек, которого мы нашли мертвым с пулей в затылке, был восточноевропейским наемником, который мог работать на кого угодно."
"Чтобы найти того, кто его нанял, я день и ночь обращался за помощью и искал, но безуспешно.
В любом случае, найти ублюдка, который угрожал жизни Лии, было единственным, на чем я мог сосредоточиться, и все же она говорит, что мне все равно.