Кожа смуглая, а волосы практически белые. Лицо, как маска. Без каких-либо намеков на эмоции.
Голод примерно такого же телосложения, но немного менее крепкий. Черные волосы коротко стрижены. На руках несколько глубоких шрамов.
— Эти четверо хорошо служили мне. Они самое ценное, что я могу оставить тебе и Вавилону после своего ухода.
— У меня есть свои люди. В чужаках я не нуждаюсь.
— … — Империя произнес настоящее имя Помпея. Он был единственным, кто мог это сделать. Никто другой себе этого не позволял.
— Ты считаешь нормальным отдать мне двух чужаков, которые связаны с теми, кого ты передал Вавилону? Как мне это расценивать, Империя? — Помпей еле заметно подался вперед. Положил руки на подлокотники и мрачно посмотрел на бывшего лидера.
— Я передаю тебе не чужаков. Я уже сказал, что вмешиваться не собираюсь. Моей поддержки не получит ни Вавилон, ни ты.
— Это все гарантии? Я хочу нечто более весомое.
— Вместо гарантий мое слово.
Некоторое время Помпей все так же мрачно и неотрывно смотрел на Империю, а потом откинулся на спинку кресла и еле заметно кивнул.
В их мире существовало нечто нерушимое — принципы. Все они насквозь пропитаны ими.
Именно благодаря принципам существовал мир на грязных улицах этого города и, если Империя давал свое слово, у Помпея даже на мгновение не возникло мысли усомниться в нем.
— На этом все. Можешь идти. Но перед этим я хочу предупредить тебя.
Попей, который уже было поднялся с кресла, остановился, повернувшись к Империи."
"— Не знаю, для чего ты потратил вторую метку, но учти, что третья будет твоим концом.
— Я несу ответственность за каждого, кто поклялся идти за мной и без твоих слов все понимаю. С моей стороны ошибок больше не будет.
Помпей вышел из комнаты. Смерть и Голод последовали за ним.