И по едва заметной тропе направился в глубину окружающего храм леса.
— Что-то он не в духе, — заметила Уна, шагая рядом со мной. — Что вчера случилось?
Если бы я могла это объяснить так, чтоб не вызвать косые взгляды остальных, то с радостью это сделала бы. И потому пришлось состроить непонимающий вид.
— Не выспался, наверное. Или недоволен тем, что вы не выспались.
— А вы выспались, лиэса О’Кин? — тут же отозвался Двэйн, слегка повернув голову в нашу сторону. — Боль в ноге не мешала?
Смотрите-ка, какой ушастый! А с виду и не скажешь.
— Нет! — ответила я громко. — Прекрасно себя чувствую.
— Чудесно, — хмыкнул Привратник. — Не хотелось бы тащить вас на руках ещё и через лес до самых Врат.
— Он что, носил тебя на руках?! — шепнула Уна, тычась мне губами почти в самое ухо.
А в ответ на мой взгляд, она заинтригованно подёргала бровями. И даже за руку меня придержала, чтобы мы на пару шагов отстали от предводителя.
Вот и зачем он намекнул на это так открыто? Я взглянула на Арро — и вот тогда до меня дошло.
— С чего ты взяла? — я передёрнула плечами и поправила лямки своего “рюкзака”, где лежал необходимый минимум припасов на пару дней пути и кое-какие сухие вещи на смену. — Просто ворчит. Я вчера и правда подвернула ногу. Но уже всё прошло.
— Если вдруг окажется, что нет — я тут, — водник придержал шаг, чтобы поравняться с нами.
Шерк только хмыкнул, укоризненно качая головой.
Поначалу путь не показался слишком трудным и напомнил мне обычный туристический поход. Осталось только на привал остановиться, развести костёр и картошку в углях запечь. Лес вокруг не был исключительно арморумным — исполины попадались лишь изредка и выглядели вполне спокойными. От них даже ощутимой энергии не исходило.
Но чем дальше, тем арморумов становилось всё больше.
К шелесту высоченных крон добавились посторонние звуки: крики незнакомых птиц, шорохи вдалеке и потрескивание веток, которое то и дело заставляло вздрагивать и останавливаться, прислушиваясь.
— Это только цветочки… — протянул Шерк, заметив мою настороженность. — Мы идём, и нам ничего не мешает, кроме собственного воображения.