Нянька кипела бессильным гневом, глядя, как терзают ее хозяйство.
Без лишних церемоний господа «гороховые» переворачивали дом. Из шкафов вылетала одежда, посуда, припасы. Каждый закуток мебели вычищался до досок, и даже те вынимались для тщательного досмотра. Перетряхивались матрацы, из порезанных подушек столбом летели перья.
Софья Петровна так и сидела за столом, только губы побелели. Ротмистр Модль расположился напротив, покачиваясь на стуле и сложив руки на груди.
— Вы за это ответите… — тихо проговорила госпожа Ванзарова.
— Знаем вашего мужа, голубушка, и до него доберемся."
"— Вы за это ответите… Не имеете права…
— Сударыня, к вам пришли офицер и агенты Отделения по охранению общественной безопасности и порядка. И уж будьте покойны, все права у нас есть. Так что давайте о деле.
— Что вам угодно?
— Сущие пустяки. Во-первых, расскажите, кому вчера утром везли сундучок, а, во-вторых, куда дели его содержимое.
— Я не понимаю, о чем…
— Голубушка, вы же не преступница, не революционерка, не злодейка.
— Господин ротмистр, я не понимаю, что вы хотите! — истерически крикнула Софья Петровна. — Какой сундук? Я вчера утром дома была! Спросите Глафиру!
— Спросим, голубушка, обязательно спросим и ведьму старую… — Ротмистр мило улыбнулся на бешенное зырканье кухарки. — Сундук, значит, такой некрупный, но тяжелый, весь резной.
— Это не мой…
— Жаль… Извозчик Растягаев запомнил и все показал: куда ездили и что делали. Дворник дома Епифанов тоже видел вас и все подтверждает. Умно ли запираться?.. Куда дела груз?!
— Это какое-то безумие…
— Безумие, когда мать семейства и жена уважаемого чиновника начинает играть в революцию. Отвечать, где запрещенная литература! — рявкнул ротмистр.
Софья Петровна вздрогнула, собралась и, стараясь не запнуться, заявила:
— Господин Модль, я ни в какую революцию не играю и вообще…
Она хотела встать, но силы подвели.
Жандарм приятно улыбнулся:
— Какая выдержка у хрупкой женщины. Молодец Ванзаров, воспитал жену… Что ж, не хотите по-доброму, можем и по-другому…
Ротмистр вскочил так резко, что легкий стульчик отлетел прочь, шагнул и угрожающе навис над барышней:
— Последний раз спрашиваю, куда дела запрещенную литературу?
Госпожа Ванзарова хотела быть сильной и мужественной, но из глаз сами собой потекли слезы.