Князь не отказывал себе в изящных удовольствиях, часто менял любовников, отвергнутых награждая щедро, но ни с кем не заводил долгих романов. Берс признал, что и ему было сделано лестное предложение, однако твердо им отвергнутое. Они остались «чистыми» друзьями, находя удовольствие в беседах и увлечении синематографом."
"Не сказать, чтобы эта новость поразила как молния. Наклонности многих влиятельных петербуржцев были известны далеко за пределами полицейских донесений. Но некоторые детали убийства теперь выглядели иначе.
— Могу ли знать друзей князя?
— О, это весь свет! Князь Павел принят во всех домах Петербурга и при дворе, он замечательный, общительный человек… был. Люди искали его знакомства.
— Меня интересуют его любовники.
От нагловатой простоты Берс скривился, но все же ответил:
— Мы были добрыми знакомыми, а не наперсниками. Не возьмусь назвать того или иного… пассией князя Павла. Только прошу вас, поймите меня правильно.
Ванзаров понял правильно. И продолжил натиск:
— Припоминаете кого-нибудь с инициалами «ВВП»?
Николай Карлович сморщил лоб, закатил глаза, но лишь удрученно покачал головой.
— Может быть, кличка?
— Эта тарабарщина? Ну, что вы! Я еще понимаю «Адонис» или «Гименей»…
— А, к примеру: «Менелай» или «Ахилл»? «Аякс» или «Одиссей»? Может, «Парис»? «Пенелопа»?
Имена греческих героев были совершенно не знакомы коллежскому асессору.
Он сокрушенно вздохнул:
— Какая потеря! И какая жестокость…
— Кто на такое мог рефиться? — как можно наивнее спросил Ванзаров.
— Ума не приложу.
— Одоленский владел какой-нибудь опасной тайной?
— Думаю, это невозможно.
— Почему?
— Князь, слишком общителен, если не сказать больше… Любой секрет выболтал бы первому встречному.
— Долги?
— Это просто смешно.
— Политика, тайное общество, заговор? — упрямо гнул Ванзаров.
— Весь его заговор — помочь молодому танцору попасть на сцену Мариинки.
— Может быть, нетерпеливые наследники?
— Павел последний в роду… Кажется, в Париже живет двоюродная сестра, но они давно не виделись.
— А месть? Мог Одоленский причинить боль или убить человека?
— Невозможно! — Берс даже отмахнулся. — Павел Александрович и мухи не обидит. Сильные люди не позволяют злоупотреблять силой.
— Почему же его убили?
Порассуждать Николай Карлович не успел. В дверь решительно постучали.