Маша достала и его. «Мануфактурный, 9» — было написано мелким, убористым почерком, а напротив имя: «Антонина Крылова». Маша вспомнила, что Макс рассказывал ей об этой женщине, ее передернуло от отвращения. Почему Каймаченко решил, что Макс вернется к ней?
Кроме имени и адреса Антонины, тем же почерком на листке было написано: «Кузяевка. Психиатрическая больница». Еще одно место возможного появления Карданова. Кстати, зачем он вдруг им так срочно понадобился? Впрочем, это ее не касается.
Девушка вышла на площадь, подошла к стоянке такси и назвала адрес.
"— Двести рублей, — ответил затрапезный мужичок с бугристым лицом. За эту сумму можно было пересечь центр Москвы. Но она только кивнула.
Через полчаса она стояла у дома по нужному адресу. Таксист быстро уехал, а она осталась в начале прошлого века. Неужели здесь живут люди?!
Да, живут. У мрачной подворотни сидел на разбитой скамейке похмельный мужичок в потрепанной замшевой курточке и грязных кроссовках. Рядом грузная женщина красила вонючей краской ставни вросшего в землю домишки.
С отвращением войдя в замызганный подъезд с исковырянными стенами, она постучала в облупившуюся дверь.
— Вам кого? — вопросил сонный женский голос из-за закрытой двери.
— Макса.
— Кого?!
— Макса Карданова.
Щелкнули замки, лязгнула металлическая цепочка, и дверь приоткрылась на расстояние, достаточное для того, чтобы взгляду Марии открылась неопрятная грузная женщина с наметившимися под глазами синими мешками. Ощутимо пахнуло перегаром.
— Ты кто? — грубо спросила Крылова, окидывая Машу долгим взглядом с головы до ног и снова с ног до головы. Хорошо одетая элегантная дама казалась здесь пришелицей из другого мира.
Под колючим изучающим взглядом Маша невольно отступила на шаг назад.
— Мое имя вам ничего не скажет, — попыталась объяснить она. — Я из Москвы.
— Да хоть с луны! Зачем тебе Чокнутый? Антонина с видом обиженной собственницы наступала, а Маша шаг за шагом пятилась назад.
— Я… Я его давняя знакомая, Маша. Мне надо…
И тут произошло нечто неожиданное. Во всяком случае, опыт Маши никак не позволял предугадать подобное развитие событий, хотя для Богатяновки оно было вполне обычным.