И вид Гепарда вызывал странные чувства: окаменевшее лицо, лихорадочно блестящие глаза. Может, он сошел с ума? Если всю жизнь заниматься тем, чем занимался Вахит Бекмурзаев, то это вполне ожидаемый финал.
Карданов покосился на Бекмурзаева. Нет, вряд ли. Поведение вполне адекватно, просто у него наблюдается нервный подъем. Вахит верил в себя и свои силы. Он верил в своих людей. И главное — он верил в разрушительную силу портативного ядерного фугаса!
Вертолет набрал нужную высоту, лег на заданный курс, Гуссейнов вернулся в пассажирский отсек.
— Бунт подавлен, — сообщил он и улыбнулся. — Вперед, на Москву!
* * *— Ты спровоцировал эту войну! Ты! — Приподняв трубку зазвонившего телефона, Каймаченко бросил ее обратно и вновь сфокусировал яростный взор на Лютове.
Бесконечные звонки то от одного человека, то от другого уже не в первый раз прерывали ход их беседы, но Владислав не терял нить разговора и каждый раз возвращался к нему так, будто никакой вынужденной паузы и не было.
— Никак не можешь угомониться, Миша? Знаешь, в чем твоя проблема? Ты гребешь под себя. Хотя и чужими руками!
— Почему?!
— Я тебе уже объяснял. Стаховский твой — он говно. И он нас нисколько не интересует. Плюнуть и растереть.
— Деловых оснований воевать с ним нет. А в тебе говорят личные амбиции…
Каймаченко снял трубку.
— Да! Да, всех по тревоге. Усилить меры безопасности. Он тоже пусть некоторое время не живет дома… — Он раздраженно бросил трубку. — Послушай, Владислав, они первыми начали войну! И ты дал санкцию на его ликвидацию.
— Так надо было ликвидировать! А ты что сделал? — огрызнулся начальник СБ."
"— Я подобрал человека, проинструктировал его, снабдил оружием, направил в нужный адрес. А он бесследно исчез. Классный снайпер, между прочим! Значит, Стаховский его захватил и расколол! А на другой день какие-то отморозки хотели совершить налет на загородную базу.