А прокуратура склоняется именно к этому!
На место происшествия к «Золотой карте» прокурор Трегубов прибыл через двадцать минут, даже раньше опергруппы. Он подъехал на своем «БМВ» и сразу же начал прессовать милиционеров.
— С чего начали стрелять? — Черты лица Трегубова были острыми и зализанными, будто он всю жизнь плавал, причем с большой скоростью. А глаза маленькие, пронзительные и откровенно злые. — Пьяные? Что вы вообще здесь делали? Развлекались? Почему с оружием?
От него самого отчетливо попахивало спиртным, да и, судя по скорости появления, он находился где-то неподалеку, в одном из многочисленных увеселительных заведений Левобережья.
Потом приехала группа с дежурным следователем прокуратуры Пономаревым, снова те же вопросы, теперь под протокол, изъятие оружия, которое превратилось в вещественное доказательство по делу. Наконец поездка в наркологическую лабораторию, где в обшарпанном коридоре ждали освидетельствования пьяные водители, хулиганы и дебоширы. Их, правда, провели вне очереди.
— Прокуратура на то и прокуратура. — Савушкин протер кулаком красные от усталости глаза.
— Да я понимаю, товарищ подполковник, — чуть сдал назад Михайловский. — Только вы же знаете, нашу позицию определяют выводы следователя.
— Знаю! Но ничего хорошего в этом нет! Пусть следователь под ваши выводы подстраивается!
Уэсбэшник развел руками, всем своим видом выражая: мол, хорошо бы, но увы.
— Разрешите, я побеседую с ними где-нибудь в другом месте? Чтобы вас не отвлекать?
— Беседуйте, — кивнул Савушкин.
Все трое прошли в кабинет Рожкова, только на место хозяина сел Михайловский, а майор и старший лейтенант опустились на стулья для допрашиваемых. Сейчас они и были допрашиваемыми. Точнее, опрашиваемыми, но сути дела эта процессуальная оговорка не меняла."
"— Легко стреляете, ребята, так нельзя, — укоризненно сказал уэсбэшник, вроде как пожурил. — Это же у вас не первый случай! Вы же уже убивали людей.