История Гиены. Хроника подлинного расследования. Книга 3

Единственное, что удалось «выжать» из этой улики — калибр оружия, который оказался равен 7,62 мм. Отсутствие гильзы могло означать одно из двух: либо преступник стрелял из револьвера (в этом случае гильза осталась в барабане), либо он использовал обычный пистолет, но позаботился о том, чтобы гильза не осталась на месте преступления. То есть, он либо подобрал её после экстракции, либо использовал какой-то гильзоуловитель (последний несложно изготовить кустарно из обувной коробки или достаточно большого полиэтиленового пакета).

Однако, преступник вряд ли использовал гильзоуловитель, поскольку для запугивания жертв ему необходимо было демонстрировать оружие. Как бы там ни было, отсутствие на месте преступления гильзы указывало на продуманность действий убийцы, внимание к мелочам и профессионализм."

"При этом тот факт, что предусмотрительный и явно профессиональный преступник не позаботился о глушителе, довольно ясно указывал на то, что применение огнестрельного оружия им не планировалось.

Этот человек явно делал ставку на запугивание посредством пистолета, но не думал всерьёз открывать стрельбу посреди ночи в плотно населенном жилом районе.

Департамент полиции Голеты был сравнительно небольшим, и расследование двойного убийства поручили тем же самым детективам отдела уголовных расследований, кто в начале 1980 г. расследовали убийство Оффермана и Мэннинг. Все они прекрасно помнили то преступление, а потому неудивительно, что каждый смог провести довольно очевидные аналогии.

Самая явная, можно сказать, бьющая в глаза общая для обоих преступлений деталь, состояла в том, что нападения начинались после того, как жертвы заканчивали половой акт. Трудно избавиться от ощущения, что преступник стоял за дверью спальни и терпеливо дожидался, когда пара благополучно закончит интимное соитие. Дело тут, разумеется, не в деликатности убийцы, а в реакции его либидо на подслушанную или подсмотренную эротическую сцену — этот человек явно возбуждался от прикосновения к интимным тайнам других людей, и подобное прикосновение являлось для него, очевидно, исключительно важным.

Кроме этой довольно необычной черты, присущей как упомянутым эпизодам, так и самому преступнику, имелась ещё одно странное совпадение, которое непросто было заметить, но которое не укрылось от внимания детективов, привлеченных к расследованию убийства Доминго и Санчеса.