Ха-ха-ха… Это будет новое слово в философии. Вы слышали о философии подлости, пан Модест?
— Не понимаю вас, — насупился Сливинский. — Я имею в виду те высокие интересы, которые мы отстаиваем вместе с вами. Ради них можно покривить и своими чувствами.
— И вы считаете, что это не подлость? — не унимался окончательно опьяневший Харнак.
— Это тактика, герр гауптштурмфюрер, — нашел себе оправдание Сливинский, — тактика, которую выдумали задолго до нас.
— Вы гениальный человек! — ухмыльнулся Харнак. — Налейте мне коньяку, непризнанный гений!
Они сидели в квартире Модеста Сливинского и доканчивали уже вторую бутылку.
“Непризнанный гений!” Харнак и не знал, что задел больную струну пана Модеста. Он, почти министр и чуть ли не вельможный магнат, вынужден собственноручно наливать коньяк какому-то паршивому гестаповцу.
— Наливайте сами, если хотите! Мне надоело хлестать с вами коньяк!
Сказал — и испугался: с огнем все же не шутят. Но Харнак лишь захохотал в ответ:
— Вам не удастся сегодня вывести меня из равновесия, пан Сливинский. У меня хорошее настроение, и я не стану обращать внимание на вашу неучтивость, хотя на всякий случай вам невредно поостеречься…
Но Сливинский уже спохватился.
— Я имел в виду предложить вам кофе, — угодливо улыбнулся. — Кофе с коньяком…
— Эх и хитрый же вы! — погрозил пальцем Харнак. — Ну да ладно! Расскажите лучше, как у вас дела с этой коммунизированной феминой [16] .
План знакомства Сливинского с Марией Харчук был детально разработан в гестапо. Собственно, ничего нового не придумали, да и к чему сушить себе голову, когда есть давно уже проверенные варианты, которые при участии опытных исполнителей всегда звучат свежо и убедительно.
…Мария Харчук возвращалась с работы.