Сняв с вешалки сданное на комиссию пальто, Фостяк пригласил Стефанишина в примерочную. Богдан обносился, и хлопцы обещали ему подобрать что-нибудь приличное, хотя на его богатырскую фигуру найти что-нибудь подходящее было нелегко. К счастью, пальто подошло. Через несколько минут Богдан вышел из магазина, оглянулся и направился в сторону Люблинского базара. Полы его нового пальто разлетались. Богдан торопился сообщить друзьям о складах с горючим и обмундированием.
Люблинский базар — оживленнейший уголок города.
Сразу за базаром — длинный ряд всевозможных мастерских. Тут ремонт примусов и кастрюль, портновские и сапожные мастерские и парикмахерские, “забегаловки”, где из-под полы завсегдатаям отпускают самогон стаканами. Дельцы в потрепанных пальто и черных шляпах, крестьяне в домотканых свитках, музейные пани в старомодных манто, полицаи, неопрятные, с подведенными глазами проститутки…
Богдан купил на базаре несколько немецких эрзац-сигарет и направился в мастерскую, над которой на огромном фанерном щите горел неестественным красным пламенем примус.
— Завтра, бабушка, сделаем, — говорил ей человек, поблескивая живыми глазами.
Когда старушка, наконец, ушла, мастер набросил на дверь крючок и обернулся к Богдану.
— Я же предупреждал — ко мне лишь по неотложным делам!
Богдан сел на табурет.
— Именно неотложное и есть, Евген Степанович.
— И не Евген Степанович я, а Василь Петрович, и не Заремба, а Воляпюк, — поморщился тот. — Когда я вас научу?..
— Так мы же одни, Евген…
— Василь Петрович! — перебил Заремба. — Привыкать надо, а то сболтнешь где-нибудь нечаянно.
— Ладно. Я только что из магазина. Есть очень сажное сообщение…
Выслушав его, Заремба посидел минутку молча.
— Трудная задача, — вздохнул он. — Не под силу нам. Голое место, к складам не подползешь.