— Вы поэтому решили не проявлять ко мне элементарную вежливость и мужскую галантность? — я незаметно сжала кулаки, спрятав их под столом.
С каждым мгновением держать лицо становилось все труднее. Ярость смешивалась со злостью, порождая бешенство. Мне казалось, мой внутренний огонь, распаленный перепалкой с Агором, вздымался до самых небес, касаясь холодных звезд языками пламени. И норовил поглотить меня целиком, сжигая все надежды на мирное разрешение наших разногласий.
Но в этот раз Агор ничего не ответил, оставив последнее слово за мной.
"А он просто прошел к столу и сел. Как ни в чем ни бывало. И только заставшее в маске ненависти лицо выдавало его настоящие чувства. Абсолютно взаимные с моими. Он все так же молча, сжимая зубы, отчего на его лице ходили желваки, со стуком поставил на стол маленькую коробочку, которую достал из кармана.
— Ферро! — выдал он, сквозь сжатые зубы, активируя неведомое заклинание.
Я даже испугаться не успела, как над шкатулочкой знакомо закружился туман. Точно так же происходило, когда я смотрела в Зеркало Великой Матери… А потом в в белесом облаке появился Великий отец. Высокий седой старик, в глазах которого намертво застыли высокомерие, злоба и презрение ко всем, кому не повезло жить на свете одновременно с ним.
Но сначала мы услышали голос:
— Дорогой, — соблазнительно проворковала женщина, которую мы не видели в тумане, — ты слишком много работаешь, позволь, я помогу тебе расслабиться?
— Пошла прочь, — он оттолкнул невидимую любовницу и пристально взглянул на меня.
Кривая, неприятная ухмылка тронула его губы… Он как будто бы уже знал все, что я хотела ему рассказать. И предложить.
И скорее всего так и было. Великий отец был готов к нашей беседе гораздо лучше меня. На мгновение я ощутила себя маленькой букашкой, которая мечется под ногами у большого человека, думая, что от ее действий что-то зависит…
— Ну, что Елина, — хмыкнул он, абсолютно довольный тем, что прочитал на моем лице.
Я сглотнула ставшую вязкой слюну. Слова, которые я готовила так тщательно застряли в горле и единственное, что я смогла сделать это слегка склонить голову, приветствуя того, кто снова заставил меня проиграть, даже не вступив в бой.