Вместе с ним Алекс то мерз среди пиков Перевала, то любовался рассветами на Звенящим Плоскогорье в Стигии, то спасался от сборщиков податей в Ануэрате, то колесил по широким равнинам Баронств. Об Омарате у купца тоже нашлось множество интересных историй.
— Для нас и нашего мировоззрения они почти дикари. — Миска с жидкой похлебкой в руках западнодолинца опорожнялась с невиданной быстротой. — Но с удивительной культурой, прекрасными храмами и дворцами, отличной наукой и мощной магией. С неутомимыми воинами и самыми варварскими обычаями.
День за днем Алекс узнавал все больше об этой странной, закрытой для чужеземцев стране. Было удивительно находить знакомые обычаи и табу в другом мире.
— Или, вот, например, отношение местных к женщинам.
«Словно у мусульман… — Алекс с жадностью впитывал подробности жизни омаратцев.
Ему рассказы Итера помогали хоть как-то скрасить время от завтрака до обеда и от обеда до ужина, отгоняя навязчивый призрак голода, ведь кормили в Ир’Ашир немногим лучше, чем где-нибудь в концлагере у нацистов.
Третий сокамерник оказался неразговорчивым и, по всей видимости, не совсем нормальным.
Вскоре состоялась одна из первых казней.
— Скучно… — Итер лениво зевнул.
Алекс дернулся, глядя на безмятежное лицо купца. Воистину, скука казематов оставляла мало места для человеколюбия!
— И ты скоро станешь так думать.
— И все равно — это ненормально. — Алекс нахмурился.
***За время в казематах Алекс превратился в заросшего бродягу. Новую куртку и плащ отобрали тюремщики, выдав вместо них чьи-то лохмотья. Он исхудал, глаза ввалились, а на коже от сырости и жесткой постели пошла сыпь.