Словно я посмотрю - что там, а Данилевский взорвется и разнесет все вокруг. Нормальный, вообще? Но... не трогаю.
Спали мы оба мало и поверхностно. Пару раз сонно сцепились из-за его нахальных рук... А потом я успокоилась, чувствуя его теплое дыхание на шее. Но меня словно что-то подорвало пораньше.
Макс не подаёт признаков жизни. И я решаюсь выйти из комнаты, где я уже освоилась, хотя бы в сад. Может быть, там гуляет Алекс.
Тихий стук.
Не отвечая, приоткрываю дверь.
Зоя с большой коробкой.
- Доброе утро, Мелания.
- Ммм... да, - теряюсь я. - А что это?
- Свадебный подарок от Софьи Алексеевны.
Она бросает взгляд на спящего Макса.
Поджав губы, тяну за бесшумно выезжающий из стены палантин, закрывая его от взглядов.
Зачем?.. Ему точно плевать. А возможно даже, ему по кайфу, что на него пялятся... Любит бравировать своим телом!
Но... закрываю.
Зоя ставит явно тяжёлую коробку на стол.
- Софья Алексеевна сказала, что это лично тебе... - шепчет. - И уже можно спускаться к завтраку. Она сегодня велела накрыть пораньше.
Мне лично? Глажу коробку... В моей жизни было очень мало подарков.
- Я хотела сказать тебе ""спасибо"", Зоя, - шепчу я.
Мне немного неприятно разговаривать с ней, после вчерашних моих открытий. Но кое за что я ей действительно благодарна.
- За что же?
- За булавку.
- Мм... Что? - неуверенно улыбается.
- Булавку. Которую ты приколола.
Это было приятно, что обо мне заботились, даже таким вот... странным методом.
- Оу... - растерянно застывает ее взгляд.
Вежливо улыбнувшись, поспешно уходит.
А я в недоумении смотрю вслед, она хоть вспомнила какую булавку я имела в виду. Это точно не часть ее работы...
Ну, ладно.
Открываю крышку коробки. И не сразу понимаю что там. Книги какие-то...
Достаю, разглядываю. Они необычные. И я чувствую, что это что-то ценное… Пахнет типографией. Каждая книга в чехле.
Книги все детские, но такие, которые я бы с удовольствием прочла или перечитала сейчас.
Например, ""Алиса в стране чудес"", ""Ронья - дочь разбойника"", ""Маугли"", ""Снежная королева"", ""Питер Пен"".
Я и не мечтала о таком богатстве в детстве!
Бумага вощеная, толстая, белоснежная. Печать красивая, картинки - словно написанные вживую - акварелью или графичные карандашом. Дорогие обложки выдавлены позолотой, серебром.
Сев по турецки в кресло, с благоговением листаю одну, перечитывая отдельные строчки.
Мое сердце, стуча ускоренно, тоже подтверждает, что это очень ценные книги.