Да и плевать, если честно. Не знаю, то ли алкоголь так подействовал, хотя пила я мало, то ли еще что, но мне, признаться, сейчас было абсолютно все равно, кто такой Сашка на самом деле. И каким он будет со мной. И судя по тому, что я чувствовала, под килтом у него точно ничего нет… Я улыбнулась и медленно облизнула губы, отлично понимая, насколько провокационно выглядит жест. А мне хотелось провоцировать, хотелось почувствовать напор бешеной страсти, от которой срывает крышу вместе с черепицей и чердаком.
Саша тихо рыкнул, а потом я услышала отчетливый треск материи, и живот что-то несильно царапнуло — похоже, мой демон почти потерял контроль над собой, и джинсам пришла хана. Ну и пусть… Откинув голову, я зажмурилась и тихо рассмеялась, выгнувшись навстречу и чувствуя, как безнадежно испорченная одежда скользит по ногам.
— Будешь должен джинсы, — не удержалась я от ехидного смешка, пока жадные губы выцеловывали шею, оставляя на ней огненные следы.
"Вместо ответа мой страстный хулиган чувствительно прикусил кожу, оставляя на ней метку, и тело прошила молния удовольствия, заставив охнуть в голос и выгнуться, судорожно стиснув пальцы. А вот теперь точно по моей коже вели отнюдь не пальцами, а — кончиками острых когтей. Но очень деликатно, всего лишь слегка царапая, скорее даже щекоча, не причиняя боли. Не дожидаясь, пока Саша доберется до цели, я закинула ногу ему на пояс, дрожа от предвкушения и нетерпения, между ног пылало настоящее солнце, посылая огненные лучи по всему телу.
— И белье… А-а-ах-х, — пробормотала я и захлебнулась воздухом, потому как уже вполне человеческие пальцы нежно провели по влажным складкам, даря первые, пока слабые волны удовольствие.
— Новое куплю, — все тем же хриплым, безумно сексуальным голосом выдохнул мне в губы Сашка и накрыл их нетерпеливым, голодным поцелуем, продолжая перебирать нежное местечко, дразня и играя.
Я бесстыдно потерлась об его руку, пытаясь получить больше ласки, отвечая на поцелуй так же нетерпеливо и горячо, упоительное ощущение беспомощности пьянило и кружило голову почище любого хмеля. Я таяла от откровенных прикосновений, кости плавились, а в крови бушевал пожар.