Кто бы меня ни зачал, а только тот, кто вырастил и воспитал, мой родитель. И приятно было теперь осознавать, что даже все сомнения отца, что отравляли ему мысли много лет, отступили под натиском радости от моего возвращения.
—где ты была? Как всё это случилось? — глухо бормотал он куда-то в воротник моего плаща.
— Это очень долгая история. Но мы вернулись. И теперь всё будет хорошо.
Лисварх взял меня за плечи, отстраняясь. Взглянул на Атайра, который всё так же спокойно восседал на своём месте, лишь наблюдая за нами.
— Я удивлён, что Тавиш не попытался вас уничтожить, советник.
— К сожалению, вы не знаете, ваше величество, — ответил тот. — Но люди в Гианморе много говорят о том, что вы ценой своей жизни спасли их от хвори. Но мне пришлось немало потрудиться, чтобы пресечь недобрые слухи о колдовстве, что пытался разнести герцог. Он ненавидит меня. Но его попытки повернуть пропажу короля и королевы против вархассцев пока не удались. Кто знает, что было бы, если бы вы вернулись позже.
Но договорить он не успел. Двери снова открылись, и теперь уже внутрь ворвался явно разъярённый герцог.
— Я же сказал: не пускать — Как часто бывало, его громогласность бежала впереди него. — Это явно какой-то подлог.
Он встал в дверях, попеременно перебегая взглядом с одного лица на другое. Вархассцы, что пришли с отцом и теперь стояли по обе стороны у колонн, ступили ближе к проходу.
— Подлог? — переспросил Атайр, когда старший Мак Набин сделал несколько нерешительных шагов дальше.
— из Дикой охоты не возвращаются! — едва не прорычал тот, багровея. — В чём ты пытаешься меня убедить, ведьма? Может, это твой любовник, с которым ты сбежала, под личиной убитого мужа?
Теперь он повернулся ко мне. Отец обхватил меня за плечо, словно бы силясь защитить от его гнева.
— ВЫ в своём уме, герцог? — проговорила я.
Даже не знаю, что такое на меня нашло. Откуда во мне взялось столько ярости.