Их ждали: раны, которых можно было легко отличить от гораздо легче одетых джинарийцев, уже выстроили укреплённые щитами ряды. Дозорные заметили подступающие силы Глиннхайна издалека. И огромная туша аранского войска заводилась, уплотняясь, превращаясь словно бы в огромного змея, что готов был оплести жертву своим удушающим телом.
Протрубили к атаке, Атайр подогнал коня, ударив его пятками, и все последовали за ним. Королевский отряд держался рядом, готовый как можно дольше сдерживать тех, кто попытается раздавить правителя.
— Вперёд! — раздавалось то с одной стороны, то с другой.
Араны прижались к земле. Джинарийское войско перестраивалось, собираясь частью своей дать отпор руэльцам, другой же — вновь осадить стены Таламха.
Атайр не понял, как пропустил тот миг, когда вокруг всё закипело, словно в огромном котле. Когда в воздухе снова запахло кровью, а непроходящий грохот и шум стали чем-то столь же обычным, как тишина ещё миг назад.
Когда он остался без коня — пешим. Трещали щиты аранов, что бросались на противников яростнее одичавших собак. Подтягивались примкнувшие к ним руэльцы, которые знали своих сородичей лучше других.
Порой Атайр видел вдалеке шатёр Кранмана, но не видел его самого в гуще боя. А сам же он уже не чуял рук —и меч Нуаду метался вокруг него словно бы сам по себе.
Снова рассвело, и страшные потери с обеих сторон стали видны так хорошо, что где то внутри всё замирало каждый раз, как взгляд опускался к земле.
Но захваченные битвой воины не сразу заметили, как вновь стало темнеть. Как полетел мелкий снежок, синева морозного неба вдруг потускнела, когда солнце поглотила далёкая туча.
Джинарийцы ломали ворота, их теснили к стенам Таламха — и там защитники крепости начинали осыпать их стрелами. Но всё вдруг начало замедляться. Взгляды всех воинов всё чаще обращались к горизонту, где что-то, неведомое сгущалось неспешно и зловеще, будто нахмуренные брови Богов.
А когда странная мгла двинулась на поле боя чуть быстрее, намеренно, уже не расползаясь обрывками облаков, то не всех, но многих осенило. Пусть они и опасались произнести это вслух.
Всё остановилось, опустились руки с оружием, когда над головами воинов пронёсся первый отчётливый вздох.
— Дикая охота.
Растерянность — что теперь делать? — сковала всех неподвижностью.