— Помощница глянула на меня с подозрением, явно догадываясь, что эту ночь я спала вовсе не спокойно. — Донна, когда же вы хорошо отдохнёте? Скоро вас саму придётся.
НО я не стала слушать причитания Лелии, быстро поднялась с постели и, почти на ходу перекусив тем, что она предусмотрительно принесла мне, оделась и вышла к ожидающей меня женщине. Та явно сидела как на иголках, а потому при моём появлении сразу встала.
— Ваше величество, — поклонилась чуть более низко, чем нужно, — простите за беспокойство, но я не могла пойти к его величеству, потому…
— Конечно! Вы правильно поступили.
— ЕВ высочество. Сегодня ночью она пыталась уйти из комнаты, — начала рассказывать мне фрейлина, едва поспевая за мной по широкому коридору. — Мы поймали её и вернули в постель. А сегодня утром она не проснулась.
— Что?! — Я остановилась как скопанная. — И долго вы шли до меня?
— Сразу, как узнали. Нет, вы не подумайте, она дышит, и сердце бьётся. Но мы никак не можем её разбудить. Ваше величество. Нам так страшно.
Кажется, это всё же случилось. Ровно в тот миг, когда мы с Харелтом собрались принимать самые решительные меры — только оставалось дождаться выздоровления Атайра. Но вот неведомо чья воля не собиралась давать нам лишнее время.
Я едва не бегом ворвалась в покои Ребеки. Фрейлины, что бестолково хлопотали вокруг принцессы, тут же расступились, с сожалением качая головами и тихо что-то бормоча.
— Позовите лекаря! — бросила я ближайшей — И Харелта.
Конечно, Финли тут вряд ли чем-то поможет.
Две фрейлины умчались с моим поручением, а я присела на край постели Ребеки. Она и правда как будто просто спала. Но её дыхание было едва заметным, веки подрагивали, а бледные губы то и дело приоткрывались с тихим неразборчивым шёпотом.
— Ребека, — позвала я принцессу, осторожно беря за руку.
Если сейчас я что-то почувствую, может, смогу чем-то помочь. Вернуть её, отодвинуть этот страшный миг, когда она уйдёт совсем? От моего запястья вверх сразу пополз знакомый холодок другого мира. Я даже расслышала тихий щебет нездешних „птиц, шелест ветра между холмами, по мелким камешкам тропинок и почти опавшей листве.
Грудь тут же наполнило промозглой свежестью. И в то же время — ощутимой, едкой, словно дым, силой Нижнего мира.